Бродят волки в такое время стаями, злющие-презлющие, беда им попасться на пути. Страха не знает отощалое брюхо: ни колокольчика не боится, ни кнута, ни окрика грозного. Такой зверь и стрельбы не боится, все равно, мол, околевать, от пули ли, от голода. И хитрят тогда волки, голод их учит уму-разуму. Такие сообща тонкие маневры устраивают, любому генералу впору: и засады, и обходные движения, и фальшивые атаки, демонстрации — все в ходу! Истые охотники любят ездить на волков в такое время — хотя и опасно, да занятно очень, есть чем похвастаться после.

Поначалу лайки облаивали волка на почтительном расстоянии, но народ хотел зрелищ, собак науськивали. Они осмелели и даже пытались делать хватки. В конце концов волк молниеносно метнул головой, и у одной лайки ухо, будто отрезанное, повисло на куске кожи. Леша взял лайку на поводок и помчался в ветеринарку пришивать ухо. На ходу он успел крикнуть:
- Фима, кончай его к чертовой бабушке, пока людей не искусал! Зверь он и есть зверь!..

Это был наш год, Год Волка. Летом самки выкормили здоровых и сильных волчат. Много волчат. Тёмная принесла шестерых. Все выжили. Я смотрел как рос Первый и чуял, что последнюю зиму буду водить Стаю. Первому суждено занять моё место. Я хотел придушить его, пока он ещё маленький, но Ночное Солнце сказало: Седой, скоро ты будешь слаб. Кто поведёт Cтаю через Голодный Лес? Дай Первому возмужать и он станет Великим Охотником! Да, он убьёт тебя через осень, но Стая будет жить ещё долго.
- И я не тронул Первого.

Он помнил свой дикий страх перед ним, страх матери, страх ВОЛКА. Затем ужас сменился яростью и жаждой отмщения… Он понимал, что нельзя умирать. Он еще не отомстил!

Одиночка…Жизнь твоя прекрасна - ты свободен!

Волк стоял и смотрел на эту реку, которая сначала была рекой его детства, а сейчас стала рекой его жизни: бесконечной, бескрайней, необычной… Теперь перед волком стоял тот самый камень. Камень на той реке, который отделял ее прошлую жизнь от новой, совсем другой…

Волки побрели по снегу, оставляя две параллельные полосы следов. Они шли долго, очень долго, так что уши их начали замерзать, а морды покрылись инеем. Были трескучие морозы, ударившие по лесным жителям в самый неподходящий момент – в конце февраля, когда пищи и так уже не хватало. Стада оленей ушли далеко, мелкие звери попрятались в норах, и надежда найти пропитание таяла, как снег на черных волчьих носах. Иногда волки останавливались, принюхивались, засовывая морды в снег, затем негромко чихали и шли дальше.

Волчья сила
рассказал «Кайова Джордж» Пулоу, кайова (из книги Alice Marriott and Carоl K. Rachlin - «Plains Indian Mythology», N.Y., 1975); перевод Black Wolf, редакция weshki, 2004.

* * *

Лесной волк не встречается на Равнинах, так как там нет лесов. Прерийные волки и койоты по размерам заметно мельче лесных волков. Поэтому, вполне естественно, что в тех редких случаях, когда племена Равнин встречались с этими огромними черно-серыми зверями, они смотрели на них с восторгом и удивлением.

P.S. На свой страх и риск выкладываю своё творение. Критика - приветствуется, как и вообще отзывы.

Она была умна, эта волчица. Вот уже час я гонял её по всему лесу, как вдруг её следы оборвались у ручья. Собаки замерли в растерянности. Я спустил их с поводка и присел отдохнуть и набрать воды. В хрустальном ручье отражалось моё лицо – бледное, уставшее от бесконечной охоты. Я был молод, но уже опытен в истреблении таких опасных и злобных зверей, как волки. Уже два года я занимал эту должность, как и мой отец до меня....

Мы его промеж собой Мальчиком звали - больно уж маленький был.

Придет, усядется на подоконник к нам в профиль, стрельнет сигарету - своих никогда не носил, - и как начнет рассказывать! А рассказы все необычные, с сумасшедшинкой, бред, одним словом. Сначала - смешно. Потом призадумаешься, во сне кое-что разглядишь. И интересно становится. Даже если и смысла там ни на грош, это ж надо - так нафантазировать...

Вот, например. Говорил он, что человек устроен как столб с колесами. Колеса вращаются кругом столба на бешеной скорости, и только движение их и удерживает от падения. А по столбу вверх и вниз бегает красная змейка. И эту змейку надо кормить. Он так и подходил к кому-нибудь, и говорил: "Оголодала совсем твоя змейка". Мы, в шутку, ему - про бутерброды, про сервелат. А он машет рукой: ну вас, что вы понимаете в настоящем! Сам сузит глаза, и вглядывается в человека, точно пляска колес его завораживает. Всегда видел отчетливо то, чего другие не видят, словно в нескольких слоях жил.