***
Она была красива. Очень. Наверно все эти мисс мира не шли с ней ни в какое сравнение. Все замирали, когда она входила в комнату, вот только её глаза…я даже не знаю, как их описать: вечно холодные, смотрящие свысока, казалось, они состоят из льда и его ничто не может растопить. В классе её не любили, а точнее сказать ненавидели. В какой-то степени она сама была во всем виновата. Она была одиночкой и не нуждалась в общении с другими людьми. Она была единственной в классе, кто всегда знал ответ на любой вопрос, у кого всегда была сделана домашняя работа. Обычно около таких людей вечно роем носятся заядлые лентяи и списывальщики, от которых то и дело слышишь: « дай списать». НО около нее не было никого. Никто никогда не просил у нее ручку или карандаш, не просил подсказать номер по контрольной, никто никогда не делился с ней конфетой или бутербродом. За её спиной всегда шушукались и распускали глупые сплетни, а она с гордым видом проходила мимо, не обращая внимания ни на кого. Девчонки за глаза звали ее дочерью миллионера, зазнайкой, стервой. А она только улыбалась и делала им из подтишка всякие гадости. Я забыла сказать: Её звали Алина.
В их классе я была новенькой. Аля была первой, кого я заметила, стоило мне войти в класс. Это и не удивительно, если вспомнить, что я рассказывала до этого. Аля сидела за первой партой, одна, гордо задрав голову, и смерила меня холодным колючим взглядом. У меня сразу холодок по коже пробежал, стоило мне столкнуться с ее глазами. Арина Родионовна, наша классная, представила меня классу и посадила за третью парту. Я тогда очень удивилась. Ведь первая была свободна! А чтобы впихнуть меня на третью классной пришлось «подвинуть» несколько человек. Моим соседом оказался пухлый парень в очках, чем-то смахивавший на Ломоносова. Он покосился на меня и представился:
- Гриша
- Лера,- на этом наша беседа закончилась. Чуть позже я спросила его о той девчонке за первой партой. Гриша поморщился и промычал что-то невнятное. Я тогда еще подумала, что у меня не очень хорошее предчувствие на счет всего этого…
Прошел примерно месяц. Я подружилась в классе со всеми, кроме Али. Зато узнала о ней много нового плюс парочку сплетен, конечно-=)ничего хорошего. Девчонки болтали, что она от Кутюр одевается и от Юдашкина питается, что ей прически сам Сергей Зверев делал. Бред конечно. Я так думаю, они ей просто в некотором смысле завидовали. А вот насчет того, что нее никогда друзей не было и что она никогда близко ни с кем не общалась, верилось охотно. Наверно я бы так никогда и не узнала Альку ближе и не сидела бы сейчас здесь, если бы не одно обстоятельство. Вообщем, в школу пришла новая учительница. Алин характер она не знала. И задала она нам задания по парам. Все быстро по парам разбились, а мы с Алиной остались не удел. Она нас и заклеймила. Как Алька только ни возмущалась! Но не помогло. Я сама была не в восторге. Но я привыкла выполнять то, что от меня требуется. Задание было домашние, с плакатами и остальным бредом. Вообщем я подошла к Алине после звонка…
- Чего ты от меня хочешь? – оборвала она меня на полуслове.
- Но нам же домашнюю, ну, вместе делать. Я хотела узнать, когда встретимся.
- Никогда, - Алина хотела развернуться и уйти, но я удержала её за рукав. Девушка в бешенстве( как же так, кто-то посмел дотронуться до ее сиятельства без разрешения) и смерила меня испепеляющим взглядом.
- У меня не получиться, - продолжала я с невинным видом, - придется у тебя, - Аля не высказала тогда никакой реакции, только буркнула «как хочешь» и вновь хотела уйти. Но я снова её остановила и спросила про адрес. « В журнале посмотришь», - так же злобно прошипела Аля и ушла уже окончательно и бесповоротно. Я, обреченно вздохнув, направилась к Арине Родионовне за Алькиным адресом…

***
Я топталась в вонючем подъезде перед старой, разбитой дверью и не решалась позвонить. Мне казалось, что я ошиблась адресом. Я конечно знала, что Алина не дочь миллионера, но судя по тому, как она одевалась, девчонка была из обеспеченной семьи. В конце концов, я не выдержала и позвонила. Тишина. Когда я уже хотела разворачиваться и уходить, в дверном замке заскрежетали ключи и на меня удушающее дыхнуло перегаром. На пороге стояла низкая тетка со спутанными космами волос, спившимся, обрюзгшим лицом и синяками под глазами. Ее руки тряслись и теребили пояс замызганного некогда (лет так писят назад) розового халатика. Смерив меня мутным взглядом, она еле- еле выдавила:
- Те че надо?
- Я…а Алину можно? - бабища открыла дверь пошире, мотнула головой, в знак приглашения, и скрылась в недрах квартиры, даже не задумавшись, закрою я дверь или нет. В моей голове роем вились мысли о том, куда я все-таки попала. Где-то внутри я уже подготавливала себя к встрече с подобной пьянице, по несчастливому совпадению оказавшейся тоже Алиной. Я вошла в грязный коридор. Вонь стояла неимоверная. Как здесь можно жить?! Обмызганные старые обои, старые грязные вещи сваленные по углам. Я осмотрелась. Один коридор вел на кухню. Стол, заваленный пустыми бутылками, пьяные в дупель мужики и несколько теток, включая хозяйку квартиры. Они громко орали, распевали какие-то песни. От них невыносимо несло перегаром и водкой. Второй коридор шел в комнаты. Я немного подумала и направилась именно в том направлении. Я открыла дверь. Комната оказалась такой же грязной и вонючей. На разобранной грязной двуспальной кровати среди вороха не менее «чистого» белья валялась полуголая тетка с каким-то мужиком и громко храпела. Я заметила еще одну дверь и чтобы убедиться окончательно и бесповоротно, что я ошиблась квартирой, прошла дальше. Яркий свет ударил мне в глаза. Я даже охнула от неожиданности. Идеальная чистота. Даже запаха перегара не было. Видно он выветрился через открытую форточку. Обстановка была более, чем скромная: стул, стол, старая кровать и облупленный шкаф. На полу сидела какая-то девчонка. Когда она обернулась, я узнала в ней Алю. Тот же надменный взгляд и бесконечный холод. Знаешь, я не могла поверить своим глазам…
- Что ты здесь делаешь? – Алька, казалось, была готова меня удушить.
- Ты сама сказала, приходи. Я достала адрес и ….
- Можно было сразу догадаться, что тебя здесь не ждут!? Убирайся!
- Но…слушай, я пришла не для своего удовольствия. Я пришла ради домашней, - Алина нахмурилась, но через секунду её лицо обмякло, по нему поползли мелкие морщинки, так, что она стала похожа на старушку. В глазах её появилось ощущение тупого терпения и усталости. Она смотрела куда-то сквозь стены, за пределы дома и возможно, нашего мира. Она мотнула головой на место рядом с собой:
- Садись. Так чем там надо заняться?...

***
Я сидела на кровати, Алька за столом и смотрела в темное окно. Я не удержалась и спросила:
- Алин, извини конечно, но…
- Не стесняйся, спрашивай. Мне плевать на приличия. А если ты боишься, что можешь сделать мне больно, то это уже просто невозможно.
- Знаешь, про тебя столько слухов ходит…
- Знаю.
- Я не об этом. Как ты живешь?
- Я не живу, я существую, - Алина улыбнулась, но улыбка ее была злой и неестественной. В её руке из неоткуда возникла тонкая сигаретка. Она закурила и поморщилась. Сделав пару затяжек, она потушила сигарету и сказала. – Терпеть не могу курить. Противно. Но иногда просто удержаться не могу, - помолчав еще немного, она, видимо вспомнив про мой вопрос, все же решилась ответить, - Если ты имеешь ввиду все эти условия… Я знаю, многие девчонки сплетничают, что я как сыр в масле катаюсь, говорят что у меня шмотки фирменные и остальная чушь… надеюсь, ты в нее не веришь. Хочешь, я тебе покажу, где я беру «Фирменное» шмотье? – я ничего не успела сказать. Алька подошла к столу и вытащила старую и тяжеленную швейную машинку.
- Ты все шьешь? Сама?
- Не все. Кое- что действительно дорогое. Папик подарил.
- Папик? Так у тебя отец богатый? – Алинка посмотрела на меня как на дуру и прыснула, но потом ее лицо вновь стало серьезным и уставшим.
- Нет. Это любовник мой. Я с ним сплю, а он мне за это всякое шмотье дарит, дает деньги. Мне ведь образование получать надо. А мне не то, что за гимназию, за еду платить нечем. Иногда он меня возит за границу…Типа мир показывает, - Алька грустно и отчужденно улыбнулась. Я с трудом воспринимала, что она мне говорила. Не знаю, я для неё была тогда чужим, незнакомым человеком, но…наверно ей действительно было плевать, плевать на все. Она ни во что не верила. НО тут меня осенила другая мысль, и я тихо но испугано спросила:
- А если ты залетишь?
- Не залечу, - Алина сказала это твердо и четко, будто отрезала, - я не могу иметь детей. Предотвращая твой следующий вопрос, скажу сразу: я делала аборт, сделала не удачно, - заметив мой едва уловимый взгляд в сторону кухни, Алька ухмыльнулась, - Нет, не от них. У этих козлов от водки уже лет десять, как не встает. Я из школы шла. Рядом остановилась тачка, меня в нее запихнули, ну а дальше сама понимаешь. Выкинули полуживую рядом с какой-то свалкой. Этих ублюдков правда потом нашли, так они знаешь, что моей маме предложили? Сказали, мол, мы тебе десять тысяч…
- Долларов?
- Рублей конечно. Врят ли моя девственность так дорого стоит. Но не в этом суть. Вообщем они ей платят деньги, и она забирает заявление из милиции, - Алька замолчала и снова потянулась за сигаретой. Сделав затяжку, она отчужденно уставилась в даль…
- И что? – осторожно спросила я.
- Она согласилась. Она меня продала, представляешь? Продала за какие-то вшивые бумажки… Я хотела её убить. А потом передумала. Не хочу марать свои руки в ее крови, - Алина поморщилась и с силой вдавила сигарету в пепельницу, - единственное, чего я хочу, так это съехать от сюда поскорее, - она вновь замолчала и я не решалась прерывать ее молчание. Когда крики и шумы на кухне прекратились, Алька вывела меня из квартиры. Перед прощанием я у нее спросила:
- Зачем ты мне все это рассказала?
- Ты не растрепишь. Знаешь, иногда надо выговориться. Ты незнакомый мне человек. На твое мнение мне плевать, поэтому и говорить проще.

***
После всего, что случилось, я не могла больше смотреть на нее по старому. Стоило какой-нибудь однокласснице в очередной раз сказать про Альку гадость, я тут же грубо затыкала ее. Вроде и Алина стала смотреть на меня по-другому…сама не знаю, как, но …я приходила к ней чаще и чаще, сначала под предлогом «сделать домашку», потом просто «чайку попить» (хотя какой чаек, если на кухне вечная пьянка?) Вообще, я и не заметила, как мы стали близки друг другу, стали друзьями. Мне казалось, ради нее я могу сделать, все, что угодно.
Однажды Алька не пришла в школу. Потом она пропустила еще один день, потом еще. Телефона у них не было. У Алины было просто железное здоровье, последний раз, когда мы виделись, она была в порядке. Я стала волноваться и решила её навестить. Дверь мне открыла её мать( она все так же теребила несчастный халат). Бабища тупо посмотрела на меня, а, потом, не сказав не слова, развернулась и ушла, совершенно не интересуясь моей персоной. Я вошла и закрыла дверь на щеколду. Как и раньше мне в нос ударил запах перегара и грязного белья. Твердым шагом и прошла в комнату Альки. Она сидела перед столом и пыталась замазать огромный фингал под глазом, одна ее щека была покрыта кровоточащими царапинами, глаза были красными от слез:
- Алечка…
- А, это ты, - она хлипнула носом и повернулась ко мне. Её растрепанные волосы разметались по плечам, под глазами были синяки от недосыпа.
- Что случилось?
- Мать три дня назад в кой-то веке протрезвела. Решила деточку приласкать, - Алина грустно усмехнулась.
- А если серьезно.
- Ну, Вообщем, она решила бабла заработать. К ней какой-то мужик приехал. Они полчаса базарили на кухне, а потом, - Алька замялась, достала сигарету, закурила, все так же морщась от их вкуса, потом резко выдохнула - он ворвался в мою комнату, схватил меня за волосы и выволок на улицу, затолкал в свою машину и увез куда-то. Я очнулась в каком-то доме. Мне популярно объяснили, что теперь я шлюха на ближайшие два дня. Я отказалась работать…они меня били, пару раз изнасиловали, а потом меня выручил мой Папик.
- НО как он узнал?!
- Лер, он криминальный авторитет. Не знаю, как, но … не могу же я в таком виде в школе показаться?! Прихожу домой, а эта уродина пьет, пропивает денежки. Это какой больной мозг надо иметь, чтобы такое придумать! А как только дверь мне открыла, сразу стала ластиться, причитать, мол, кровиночка вернулась, деточка любимая. А то, что ее кровиночку б…. е… все время, ей п.….!! - Алька сорвалась и ударила по столу кулаком, вдавливая горящую сигарету в судорожно сжимавшуюся руку.
- А органы опеки? Почему они не заберут тебя?
- Не знаю, наверно не видят смысла. Поскорее бы эта с…. спилась и сдохла. Достала уже, - Алина закрыла лицо и начала усердно тереть глаза.
- Может, ты ко мне переедешь?
- Нет, не могу. Ты же знаешь кто мой Папик…Нельзя, чтобы они заранее знали твой адрес.
- Они это кто?
- Группировки. Враги. Чем черт не шутит. Мне, если что, деваться не куда. У меня ведь только ты… - я подошла к Алине и прижала её голову к своей груди. Она уткнулась мне носом в кофту и разрыдалась. Я мысленно пообещала себе, что обязательно что-нибудь сделаю, помогу ей выкарабкаться и забыть этот кошмар.
Через неделю Алина пришла в школу. От её недавних побоев не осталось и следа. Смотрела она так же холодно и отчужденно. Ледяное спокойствие и не грамма лишних эмоций. Помочь ей я так и не успела. Почти в то же время в газетах появилось объявление, что в криминальных разборках был убит какой-то там авторитет. Алина дня два ходила, как не своя. Я сразу смекнула тогда, в чем дело. А спустя еще несколько дней, она пришла ко мне домой с вещами и попросилась пожить. Родители разрешили. Мы им сказали, что Алины предки опять ушли в запой, и Альке там жить не возможно. Алина мне рассказала, что последнее время за ней кто-то следит, дома ей оставаться опасно. Еще она узнала, что со смертью Папика пропала крупная сумма денег, и все решили, что бабки у нее. Алина боялась, что её убьют. Она плохо спала, все время чуралась шорохов. Однажды она вышла за хлебом и пропала. Хлебная палатка прямо около нашего подъезда стояла... Ну почему я тогда с ней не пошла!!?? Вчера обнаружили труп неизвестной девушки. Её даже опознать невозможно, лица нет, на теле сплошные ножевые раны. Я ее по одежде опознала…Алька это…

***
Девушка уткнулась лицом в ладони и разревелась. Дима оторопело смотрел на нее, не зная, что сказать. Он растеряно гладил ее по плечу:
- Ты говоришь, что можешь мне помочь, - всхлипывая и проглатывая буквы, навзрыд стонала девчонка, - но как!!?? Ты мне не сможешь её вернуть! Не сможешь повернуть время вспять!!! – она пыталась унять слезы, но у нее не получалось. У нее началась истерика. Лера не могла остановиться, она начала задыхаться и просто кричать, выплескивая свое горе и отчаянье. Дима достал из сумки бутылку минералки и протянул Лере, пытаясь заставить её выпить. Сделав несколько глотков, девушка начала успокаиваться. В конце концов, она тяжело дыша отстраненно уставилась в одну точку. Её сухие губы еле слышно шептали: « Ты нечем не можешь мне помочь. Ты не сможешь что-то изменить. Никто не сможет…это я виновата. Я. Оставь меня. Пожалуйста». Девушка закрыла лицо ладонями: « Господи. За что? Она была… она была сильной, чистой, ведь это жизнь, жизнь сделала ее такой. Она ведь внутри была такой нежной и доброй! Господи, ну почему одним все, а другим ничего? Почему? Ведь это так не справедливо…» Дима погладил Леру по голове: « Ты не в чем не виновата. Так должно было быть. Всем нам суждено умереть, кому-то раньше, а кому-то позже. Одни уходят, но другие остаются, остаются, чтобы жить. Так проживи эту жизнь за двоих! Чтобы потом не сожалеть не о чем». « Я хочу туда, к ней. За ней», - Лера сжала ладони в кулаки. « Ты уйдешь, а как же другие люди, как твои родители? Как они будут жить без тебя? Ты подумала об этом? Пройдет не мало лет, но пролетят они как одно мгновение. Там, в конце жизни вы встретитесь. В конце концов, встретитесь». Лера с отчаяньем посмотрела на него. « Соберись. Твоя подруга была сильной. Что мешает тебе быть такой же? Проживи эту жизнь за вас двоих». Девушка сжала руки в кулаки. В ее голове постепенно стали появляться здравые мысли. Где-то внутри билась идея, что этот парень прав… Когда она оглянулась, рядом с ней больше никто не сидел. Она растеряно стала оглядываться по сторонам, но пустота и тишина были ответами на ее вопросы…
Дима брел по аллее и думал об этой девчонке, обо всей этой истории. Он ничем не мог ей помочь. Все теперь зависело от этой Леры. Когда парень пришел домой, он с удивлением обнаружил, что потерял свой телефон. А буквально через секунду в квартире раздались звонки:
- Алло.
- Это Дима?
- Ну да
-Это Лера. Ты телефон на скамейке забыл,… может, встретимся и я тебе его передам?
- Конечно. Завтра?
- Завтра.
- Вот и хорошо.
- Что хорошо?
- Значит, до завтра ты точно не сведешь счеты с жизнью, - Лера хмыкнула. В трубке раздались короткие гудки. Дима отрешено уставился на вид за окном…А за окном была весна…
TO BE CONTINED

- Да что на меня время-то тратить? - радостно пропел крестьянин. - Вам дичь покрупней нужна.
- Хмм… Да. Значит так, пейзане. Предлагаю добровольно выдать в ласковые, заботливые руки святой Инквизиции всех имеющихся в наличии продавшихся дьяволу, слабоверующих, инакомолящихся. По-доброму сдать, - ласково обратился Инквизитор. - А если нет в наличии - то и фиг с ними, хотя это , конечно, моветон и деградация всей деревни. Один у нас уж есть. Тот что ладан курит.
Мелочь, конечно. Но, я так думаю, если сломать ему пару ног - он укрепится в вере. Может даже в монахи пойдет потом. Кха-кха..
Чего это я? Поползет в монахи, имелось в виду. Как он пойдет-то, со сломанными ногами?
Дружно заржали солдаты. Инвизитор засмеялся вместе с ними и, в разгар веселья, резко согнал улыбку с лица. Смех срезало как ножом.
- Иисус Мария... - побледнели солдаты и синхронно перекрестились.
"Еще месяц со мной походят и кубок Ватикана по синхронному наложению креста будет наш." - с удовлетворением подумал Инквизитор и вернулся взглядом к толпе.
- Ну что, драгоценные? Будем и дальше укрывать ведьм? - спросил он.
- Чего их укрывать - они и так не мерзнут! - гаркнули из толпы.
Толпа грохнула хохотом. Инквизитор засмеялся со всеми и опять резко согнал веселье с лица. Фокус не сработал.
- А вообще, конечно, вы правы. - вздохнул Инквизитор. - Не так надо. Дадим ведьмам, колдунам и прочим сознаться и самим отдаться на справедливый суд. Пусть сами раскаются!
Толпа упорно молчала.
- Я жду! - грозно сказал Инквизитор. - Не может же быть так, чтоб ведьм не оказалось вообще в разгар сезона. Ну?
- Что мы нукаем, священослужитель? - вышла из толпы изумительно красивая женщина в черном. - Ну я ведьма. И что?
- Как что? - потерял дар речи Инквизитор. - Как это что?! Хватайте ведьму! Хватайте!
- В жаб превращу! - осадила солдат ведьма. - Что за манеры? Чего меня хватать - я сама вышла. Призналась целиком и полностью.
Готова понести заслуженное наказание.
- Ээээ. А вы в самом деле ведьма, что ли? - пристально посмотрел Инквизитор в зеленые глаза Ведьмы. - Что ж вы так неосторожно-то, а?
- Врожденное у меня. - пожала плечами Ведьма. - Да и кому мешает-то? Подумаешь...
- Да как же.. Как это кому мешает? - задохнулся Инквизитор. - Молоко киснет, скотина болеет. Да от вас же....
- Вранье. От меня ничего не киснет. И не болеет никто. Давайте сейчас всех ведьм под одну гребенку стричь. - возмутилась
Ведьма. - Я могу, конечно, при желании, сделать так чтоб кисло и дохло, но желания такого нет. И не возникало.
- Ага. Все таки можешь! - грянул Инквизитор. - Колдовством богомерзким своим!
- Это для вас колдовство. Мы называем это - управлением вероятностями. - возразила Ведьма. - Вероятностей много. Даже вы
можете управлять простейшими из них. Мы умеем управлять даже мизерными. Вот вам и вся разница.
- Это сейчас уже заклинание началось? - насторожился Инквизитор и сжал крест в руках.
- Эхх... Средневековье, средневековье... - вздохнула Ведьма. - Вот скажи, ты простудиться можешь? Вообще простудиться, я имею в виду?
- Ну, конечно. Все в руках Господа. Служа Господу, я могу и не уберечь себя..
- Вооот. А чтоб не простудиться ты чего делаешь? Ну? Одеваешься, верно? - спросила Ведьма.
- Верно. Конечно. Вино нагретое еще - очень хорошо. - кивнул Инквизитор.
- А что ж ты одеваешься, вино пьешь, раз все в руках Господа? - сощурилась Ведьма. - Ты вероятностью управляешь. Увеличиваешь вероятность остаться здоровым и уменьшаешь вероятность заболеть. Простой пример. Понимаешь?
- Конечно. И о чем это говорит? - Инквизитору почему-то было интересно смотреть в зеленые глаза ведьмы.
- А теперь представь, что кто-то умеет это делать лучше чем ты. Ну, допустим, сейчас минимален шанс, что ты простудишься сильно. Сляжешь даже. Почти при смерти будешь. Причем прямо сейчас. Так ведь? - продолжила Ведьма.
- Так. Тепло сейчас. - кивнул Инквизитор и, тотчас же, в голове его как будто взорвалось что-то.
Голова закружилась, сильнейший жар разлился по всему телу, ноги подломились и Инквизитор упал на землю.
- Понял теперь? - зеленые глаза опять заслонили все. - А теперь ты умираешь, у тебя сильный жар.. Какова вероятность, что через секунду ты станешь абсолютно здоров?
- Кха.. - кашлянул Инквизитор и вдруг почувствовал себя абсолютно здоровым.
- Это колдовство!! - закричал он с земли. - Хватай ведьму!!!
- Это управление вероятностями. - спокойно ответила Ведьма. - Вероятность того, что солдаты твои вместо выполнения твоего приказа, решат станцевать была так же мизерна, как их начитанность, но она таки была. И ты посмотри на них - это же балет!
Толпа хохотала и рукоплескала очень смешным ужимкам и движениям солдат. Инквизитор и сам засмеялся.
- Подлая ты. Вероятность того, что они танцуют красиво, а не выглядят посмешищем разве не существует? - спросил он Ведьму. -
Или, например, что они пойдут за хворостом для твоего костра, прямо сейчас?
- За хворостом - вероятность больше. - ответила Ведьма. - Решил сжечь таки? Не поверил?
- Поверил, конечно. Больно уж убедительны примеры. - кивнул Инквизитор. - А не сжечь не могу. Меня потом самого заставят в топливо сыграть. Не оставь в живых ведьму - так написано. Нельзя не сжечь.
- Понимаю. - согласилась Ведьма. - А ты понимаешь, что вероятность того, что сейчас ты и солдаты будете убиты молнией существует? Ну или еще чего-то.. Например, что солдаты, в припадке безумия решат сжечь тебя, а не меня? Или что дождь не даст костру загореться? А?
- Понимаю, конечно. - задумчиво сказал Инквизитор. - Только что-то мне говорит, что ты согласишься взойти на костер... Ведь не первую же ведьму мы сжигаем. Хотя, если ты не врешь, им не составляло труда избежать аутодафе..
- А ты неглуп. - уважительно прошептала Ведьма. - Совсем не глуп. Костер у нас собран на краю деревни. Пойдем?
- Пойдем. - сказал Инквизитор.

Они шли в компании танцующих солдат и привычных, по всей видимости к таким развлечениям, жителей.
- Чего задумался? - спросила Ведьма.
- Интересно получается. Ведьмы, они и до Святой Инквизиции были, верно? - спросил Инквизитор.
- Верно. И вечно за ними охотились. - кивнула Ведьма. - Топили, сжигали, львам скармливали.
- И ведьмы всегда могли избежать этого... - продолжил Инквизитор. - Я предполагаю, что вы потом возрождаетесь как-то. Иначе смысла нет. Верно?
- А ты умен... - удивилась Ведьма. - Молодец.
- А.. А зачем вам это? Это же больно, наверное? - сформулировал наконец Инквизитор.
Ведьма хихикнула и посмотрела на Инквизитора внимательно. Потом она привстала на цыпочки и дотянулась до его уха.
- Целлюлит. Понимаешь? В какой-то момент жизни вероятность того, что целлюлит у женщины пройдет, становится равной нулю. - шепнула Ведьма. - Легче возродиться заново.
- Хммм. А мы вам зачем тогда? - спросил Инвизитор. - Вы же и сами можете в любой момент себя как-то удавить? Или самовозгореться например.
- Дурачок. - засмеялась Ведьма. - А шоу? А всеобщее внимание?
И радостно смеясь Ведьма забежала на хворост и сама привязалась к столбу.

Убита жалость
Ярость взрощена
- Князь Тьмы

Как-то одним самым обычным вечером… Хотя нет. Не с этого надо начинать правдивый рассказ. Так начинают уже порядком избитые и поднадоевшие фентези романы о студентках, попадающих в другой мир. Начну-ка я лучше по-другому…
В одном самом обычном городе, на самой обычной улице, так что я даже не буду её называть, жила-была самая обычная девушка… Хотя нет. Девушка-то там, конечно, жила, только вот про то, что она самая обычная – это я зря сказала. Только начала правдивый рассказ, как уже вру… Не хорошо получается. Так что начну-ка я с самого начала. И уже правдиво, как и обещала.
Хм… А я же и забыла написать об этом… Вот, что называется, перезанималась физикой… уже старческий склероз на почве девичьей памяти проклюнулся…
Так… о чём это я? Ах да!
В общем, хочу я тебе, дорогой слушатель, рассказать одну правдивую историю. Не думай, это не вымысел и не очередная бабушкина сказка (в этом-то ты можешь и не сомневаться: до бабушки мне ещё ой как далеко). История эта, к слову сказать, самая обычная, из тех, что происходят вокруг каждый день, только вот мы, вечно занятые и суетящиеся, не способны их заметить. Заметить эти маленькие чудеса или трагедии одиноких душ, что так хотят понимания, но так боятся предательства…
Так вот. Дело было действительно самым обычным вечером – он ничем не отличался для нашей героини от десятков других, бывших до него, и не меньшего числа будущих после. Девушка, а мне не хотелось бы называть её имени…
Если я скажу правду, моя подруга, поведавшая мне эту историю, может обидеться – ведь я разглашаю её тайны. Если же я придумаю другое, какое-нибудь вымышленное, взятое «с потолка» прозвание, то получится, что я вру, а я ведь в самом начале этого рассказа обещала, что история будет правдивой. Так что я буду называть мою подругу и героиню этого рассказа просто Одиночкой, по её жизни и характеру.
Да, действительно, моя подруга – настоящая Одиночка, именно с большой буквы. Она одинока не в физическом смысле, а в духовном. Даже в компании друзей и единомышленников она всегда в стороне, как за некой стеклянной стеной, отделяющей её от всего мира. Ты, дорогой слушатель, наверняка знаешь таких же людей – к ним только стоит присмотреться, и становится видно, насколько они одиноки. Они всегда идут против толпы – и не из идеологических представлений, а просто из нежелания быть частью серой массы. Если в моде, к примеру, милирование, они будут принципиально краситься в рыжий или вообще останутся такими, какими родились. Когда в моде юбки, они будут носить брюки. Когда все слушают попсу, они будут её ругать, когда все станут ругать попсу, они будут её слушать. Эти люди – они всегда в стороне, к какой бы группировке или субкультуре они ни присоединялись. И они всегда хотят быть Личностями – тоже с большой буквы. И потому они всегда одиноки…
Но хватит отвлекаться.
Одиночка в этот самый обычный летний вечер, как всегда, отправилась гулять со своим псом – рыжим и лохматым недотёпой, непослушным и трусоватым, но беззаветно любящим хозяев… А дело было, собственно, и вовсе не в городе, а на даче – в садоводстве…
Над землёй плыл вечер. Темнело. Солнце уже скрылось в облаках, но пол неба всё ещё оставалось жёлто-оранжевым, словно золочёным. Красиво…
И необычно тихо – только листья шуршат, да редкие птахи переговариваются. Ни машин, ни человеческих голосов…
Сумерки…
Самое время, чтобы думать и мечтать, самое время, чтобы писать стихи. Самое время, чтобы оценить прошедший день и понять, что он прожит зря…
Одиночка бодро шла рядом с псом, всё ускоряя и ускоряя шаг – она спасалась так от злобного июльского комарья. Впрочем, думать ей это не мешало…
Взгляд невольно поднимался к небу – такому высокому, такому величественному, такому красивому…
Хотелось расправить крылья и взлететь…
А ещё хотелось всё изменить и самой измениться – стать другой, исправиться, так, чтобы вечером, глядя в небо, чувствовать себя не одинокой, а счастливой…
Одиночка шагала по разбитой и засыпанной щебнем просёлочной дороге, мимо уныло однообразных садовых участков. Каждый – 6 соток земли с несколькими деревьями, кустами и грядками, да одним небольшим домиком различной степени разрушенности. Впрочем, сейчас, в сумерках, даже эта, успевшая приесться (если не сказать хуже) картина выглядела чарующей и незнакомой…
Сумерки…
Тишина…
Ветер в кронах редких берёз и частых яблонь…
Звуки радио…
Стоп! Только радио в такой замечательный вечер и не хватало!
Одиночка в пол голоса не очень грубо выругалась, обращаясь к своему молчаливому, но очень внимательно насторожившему уши псу.
Но вот музыка прервалась, стихла… пауза… несколько отрывистых нот… и потом снова та же мелодия, с самого начала… электрогитара… ни аккомпанемента, ни голоса…
Что же это за радио такое?
Одиночка, заинтригованная, пошла на звук, благо одна из дорог ближайшего перекрёстка вела как раз в нужную строну…
Музыка стала громче…
Точно, одна только гитара…
Одиночка, теперь уже шагавшая неторопливо, прислушиваясь к звукам, словно стараясь растянуть удовольствие, была вынуждена признать, что эта музыка совсем не кажется кощунственной в вечерней тишине…
Скорее – очень уместной…
Одиночка в который раз пожалела, что сама играть на гитаре так и не доучилась… Ей бы такую мелодию ни за что без фальши не вывести…
Вскоре девушка из-за густых кустов сирени с трудом смогла разглядеть молодого человека, одиноко сидящего на стуле перед одним из домиков. В руках его была гитара…
Одиночка замерла за кустами, тихонько шикнув на потянувшего вперёд пса. Почему-то девушке не хотелось проходить мимо гитариста и попадаться ему на глаза… Почему-то…
Ей безумно хотелось подойти к нему, поздороваться, познакомиться, попросить разрешения посидеть рядом и послушать… или даже поучиться…
Но она знала, что не сделает этого…
Не стоит думать, что Одиночка, как и положено героиням сказок, боялась помешать гитаристу и прервать его музыку. Нет. Она просто стеснялась.
Стеснялась своих драных джинсов и старой, слишком маленькой куртки, своих шлёпок на босу ногу, своей причёски, а точнее, её отсутствия…
И опять-таки не стоит судить опрометчиво. Одиночка отнюдь не бедна. Нет. Просто она никогда не считала и не считает нужным как-то приукрашиваться. Зачем? Парня у неё всё равно нет и никогда не было. Друзей тоже нет. Точнее, просто их очень мало. А тем, что есть, плевать, как она выглядит. И действительно, зачем бессмысленно украшать себя? Одиночка всегда считала, что в мире масок и косметики естественность превыше всего. Она всегда старалась быть вне толпы.
И теперь она стояла за кустами, стояла и страшно стеснялась… и страшно боялась: а вдруг… вдруг этот парень, которого она даже не могла разглядеть толком из-за зелёной листвы, играет не для себя? Вдруг рядом с ним, вне зоны видимости, сидит девушка? Естественно, накрашенная, изящная, стройная… В общем, красивая…
И потому Одиночка так и не пошла дальше. Думаю, мне не стоит описывать её чувства – тебе, дорогой слушатель, и так всё должно быть понятно… А слова… что слова… только пыль… бессмысленная попытка передать бурю чувств и образов сухими терминами литературной речи…
Не буду врать – Одиночка слушала музыку совсем недолго – всего минут пять. А потом её просто и до ужаса банально заели комары…
Да, дорогой слушатель, ты прав, в сказках такого не бывает. Но так это ведь и не сказка…
Ещё раз тяжело вздохнув, Одиночка повернулась спиной к неизвестному гитаристу и, снова шикнув на пса, побрела домой.
Догорал закат…
Плыла музыка, словно возносясь к небу, к высоким облакам…
Девушку мучили мысли…
Она смотрела на небо и в который раз пыталась понять, зачем ей такая жизнь, жизнь Одиночки? Может, стоит стать как все? Одеться, накраситься, нацепить на лицо дежурную улыбку, и, наплевав на всё, подойти знакомиться к неизвестному гитаристу?
Догорал закат…
Музыка постепенно стихала за спиной…
Одиночка знала, что не сможет измениться, да и не станет этого делать…
Музыка стихла… Только в ушах до сих пор звенел отголосок запавшей в душу мелодии…
Одиночка знала, что этот вечер кончится, и она всё оставит позади, в стороне от жизни, как и всегда… Мысли останутся только мыслями…
А ещё она знала, что снова придёт к этому дому и кустам сирени…
Но это будет уже совсем другая история…

Ночь со 2 на 3 июля 2008 г.

Хочу коснуться мягкой лапой
Желтеющей луны...
Сегодня ночью жаль мне,
Что звёзды так видны...
Хочу достать до них я,
Сорвать как нитки бус,
И закатать за плинтус,
Куда не дотянусь...
- Клан Теневых Волков

Голосование закончится 16.08.2008

- Отражение
Да, быть наполовину неудачником не так уж здорово, но наполовину - это всё же лучше, чем стать ничем. - С.Кинг