Я не скорблю, что мой земной удел
Земного мало знал самозабвенья,
Что сон любви давнишней отлетел
Перед враждой единого мгновенья.
Скорблю я не о том, что в блеске дня
Меня счастливей нищий и убогий,
Но что жалеешь ты, мой друг, меня,
Идущего пустынною дорогой.

Или:

Мгла долов - тень по кручам -
Лес, подобный тучам,
Чьи формы брезжут странно
В слепых слезах тумана.
Бессмертных лун чреда, -
Всегда, - всегда, - всегда, -
Меняя мутно вид,
Ущерб на диск, - бежит, -
Бежит, - улыбкой бледной
Свет звезд гася победно.

И, в полночь по луне, -
Одна, туманней всех
(Не та ль, что в вышине
Всех дольше длила бег),
Нисходит - долу - долу -
Свой центр клоня к престолу
Горы, на снег вершин,
Туман огромной сферы
Скрывает, - плащ без меры, -
Сон хижин и руин,
И лес на всем просторе,

И море, - о! и море!
Всех духов, что скользят,
Все существа, что спят,
Вбирая полно их
В лабиринт лучей своих,
Как будто в этот срок
Их сон глубок, - глубок!

Им вскроет день глаза,
И лунный их покров
Взлетит на небеса
С тяжелым севом гроз:
Он стал - цепь облаков
Иль желтый альбатрос,
И та же днем луна
Им больше не нужна,
Как одеянье тайны -
(Но как все чрезвычайно!)
А атомы луны
Днем в дождь разрешены;
Не их ли мотыльки,
Когда летят, легки,
В лазурь, ах! для паденья
(Вовек без достиженья),
Во образе пыльцы
Приносят образцы!

- Клан Теневых Волков

Режем в ДД дороги и подключаем согласно воспаленному воображению принципиальной схеме

Безмолвные аллеи,
Заглохший, старый сад,
В высокой галерее
Портретов длинный ряд?

Ты помнишь ли, Мария,
Вечерний небосклон,
Равнины полевые,
Села далекий звон?

За садом берег чистый,
Спокойный бег реки,
На ниве золотистой
Степные васильки?

И рощу, где впервые
Бродили мы одни?
Ты помнишь ли, Мария,
Утраченные дни?

Это "Баллада о рыжей дворняге" Эдуарда Асадова

вот еще его стихотворение
Бенгальский тигр
Весь жар отдавая бегу,
В залитый солнцем мир
Скачками мчался по снегу
Громадный бенгальский тигр.

Сзади – пальба, погоня,
Шум станционных путей,
Сбитая дверь вагона,
Паника сторожей,

Клыки обнажились грозно,
Сужен колючий взгляд...
Поздно! Вы слышите - поздно!
Не будет пути назад!

Жгла память его, как угли,
И часто ночами, в плену,
Он видел родные джунгли,
Аистов и луну,

Стада антилоп осторожных
И важных слонов у реки...
И было дышать невозможно
От зависти и тоски!

Так месяцы шли и годы...
Но вышла оплошность – и вот,
Едва почуяв свободу,
Он тело метнул вперёд,

Промчал полосатой птицей
Сквозь крики, пальбу и страх,
И вот – только снег дымится
Да ветер свистит в ушах!

В сердце – восторг, не злоба!
Сосны, кусты, завал...
Проваливаясь в сугробы,
Он всё бежал, бежал...

Бежал, хоть давно уж по жилам
Холодный катил озноб,
Хотя уже лапы сводило,
И всё тяжелее было
Брать каждый новый сугроб...

Чувствовал: коченеет...
А может, назад, где ждут?
Там встретят его, согреют...
Согреют... и вновь запрут!

Всё дальше следы уходят
В морозную тишину...
Видно, смерть на свободе
Слаще, чем жизнь в плену!

Следы через все преграды
Упрямо идут вперёд.
Не ждите его. Не надо.
Обратно он не придёт!

И кажется:
Слова простые
Проникновенности полны…
Не потому ли, что впервые
Они ко мне обращены?

А впрочем,
Что за беспокойство!
Для всех тепла твоя рука.
Должно быть мне присуще свойство
Преувеличивать слегка.

Ведь так давно и безнадёжно
Ждёт отклика душа моя,
Что превратить готова в нежность
Простой обычай бытия.

Вечерний разговор.
Как молодость людская быстротечна:
Казалась вечной – и уже ушла.
Но молодой энергии сердечной
Ещё полны и мысли и дела.
Ты не грусти.
Что годы для мужчины,
Когда огонь душевный не угас!
И ласковыми лапками морщины
Лучатся у спокойных умных глаз
Не для того, чтоб щегольнуть годами,
А просто лишний повод жизнь дала,
Чтоб любящая женщина губами
К ним прикоснуться с нежностью могла.
Будь счастлив!
Огорчаться нет причины.
Пусть продолжают счёт вести года,
Но если мы желанны и любимы,
Поверь, мы будем молоды всегда.

ЛЮБОВЬ
Любовь – она бывает разной.
Бывает отблеском на льду
Бывает болью неотвязной
Бывает яблоней в цвету
Бывает вихрем и полётом
Бывает цепью и тюрьмой.
Мы ей покоем и работой,
И жизнью жертвуем самой,
Но есть ещё любовь такая,
Что незаметно подойдёт.
И поднимая, помогая,
Тебя сквозь годы поведёт,
И будет до последних дней,
Душой и совестью твоей!
***
Что сказать? Да не нужно слов.
Друг для друга мы лишь прохожие.
Мы выходим из разных домов,
Одинаковые, похожие.

Грустно мне, если ты грустишь.
Незнакомы, но так зависимы:
Я не сплю – значит, ты не спишь,
Засоряя бумагу мыслями.

Не с кем нам пустоту делить,
Доверяя одним лишь звёздам.
Мы с тобою умеем жить
Одинаково несерьёзно.

С каждым часом нам всё трудней.
Ты не веришь в меня. Я – тоже.
В суете бесконечных дней
Друг на друга мы лишь похожи.

Последний снег
Усталый взгляд сквозь тень стекла,
Бессильно сжатые ладони.
Ночь тихо тает в зеркалах,
Ложась тоской на подоконник.
Кружит она последний снег
С безумной блюзовой основой.
Холодный март, беспечный век.
Всё снова, снова, снова, снова…
Во мгле растерянных миров
И замолчавших телефонов
Туманные огни дворов
Стираются движеньем сонным.
Твоя ладонь на крест окна
Ложится медленно и плавно
Последний снег плюёт весна.
Она пьяна. Я – и подавно.
Усталый взгляд сквозь мрак стекла,
Бессильно сжатые ладони.
Я так хочу, чтоб набрала
Ты мой полузабытый номер.

Вспомню чего,ещё напишу!

Эдуард Асадов
ЯШКА
Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь - покажут сразу.

Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису - глазастого Яшку.

Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,-
"Учебные шкуры" для их зубов!

Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь...
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет - тогда держись!

Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.

Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.

И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется...
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.

И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы - рычащей сворой.

Лихие "охотники" и "охотницы",
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.

Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
- Поставят "четверку",- слышатся речи,
Если пес лису покалечит.
- А если задушит, "пятерка" будет!

Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они - двадцать и двадцать -
На одного небольшого Яшку!

Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди... А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает: пощады не жди. Не будет!

Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой...
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!

А сверху, через стеклянную крышу,-
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!

Ну, кажется, все... Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды!-
И хохот: - Видать, сробел ученик!

Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь...- Вроде дышит еще - молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!

День помутневший в овраг сползает.
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми...

Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.

Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!

Все будет снова - и лай и топот,
И деться некуда - стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.

Сейчас он дремлет, глуша тоску...
Он - зверь. А звери не просят пощады...
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!

И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
- Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!

Ну и напоследок юмор.Девушки это для вас!Стих - общенародное достояние.

Жизнью замучена, искалечена,
Ты ещё дышишь, замужняя женщина?
Тяжкая доля – быть верной супругою:
Мужу - рабынею, дому – прислугою,
Брань и капризы сносить терпеливо.
Муж нынче хлипкий пошёл и ленивый,
Насквозь прокурен, всем недоволен,
Радуйся, если не алкоголик;
Чтобы не сгнил, полагается мыть его,
И обстирать его и накормить его.
Рыцарской помощи и не предвидится,
А намекни - так смертельно обидится,
Разве что явится в кухню без вызова,
Чтобы пожрать и опять к телевизору.
Вот обстоятельство прелюбопытное:
Не богатырь, а нутро ненасытное,
Как заведенная пасть разевается,
Сколько ни кинь в неё, не закрывается.
Свалишься ночью, как труп от усталости,
А у него на уме только шалости.
Мордой небритою лезет, щекочется;
Брось, не до шалостей, выспаться хочется!..

Мужчины,не обижайтесь!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

ТРУСИХА
Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,

Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза...

А потом, вздохнув, сказала тихо:
- Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!

Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал:- Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!

Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел... И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звезд!

Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.

Первый хрипло буркнул:- Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки -
Все, что есть,- на бочку, и живей!

А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.

И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул:- Эй, коза!
Что надулась?! - И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.

Дальше было все как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами:- Мразь! Фашист проклятый!-
Как огнем детину обожгла.

- Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьешь!-
Голос рвется, яростен и звонок:
- Нож в кармане? Мне плевать на нож!

За убийство - стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!

И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался:- Ладно... тише, гром...-
А второй промямлил:- Ну их к черту! -
И фигуры скрылись за углом.

Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,

Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - слабая натура,
"Трус" и "воробьиная душа".

Добавлено (04-Июл-2008, 07:29:22)
---------------------------------------------

люблю Пастернака...

А говорят, что мир не нов,
А говорят, что я не смел,
А говорят, что я готов
Себя поставить под прицел,
А говорят, что я могу
Любую чушь в себя вместить,
А говорят, что я могу,
Не понимая, победить.

А говорят, что я крылат,
Да крылья приросли к скале,
А говорят, что кур доят
И я родился на Земле!
И хоть закат горит огнем,
Хотя враждуют Тьма и Свет,
Они сойдутся лишь в одном:
"Рассвета нет. Рассвета - нет!"

Вокруг меня и Свет, и Тьма
Кружатся в жаркой суете,
Но я-то вижу их обман
И на свету, и в темноте!
Я здесь - уже не на войне.
Я здесь. Мне некуда спешить.
Я жду рассвета. Просто мне:
Мне надо с ним поговорить.

Зима сменяет лето,
Идет за годом год,
А я здесь жду рассвета,
Который: ну! Вот-вот!

Стихи Светланы Покатиловой

аватарка сотворена Птицей Гермеса
- Локи

Волчонок… Чужая для всех.
Ты ищешь Его одного,
Надеясь тайком на успех,
Но Там уже все решено…

Ты солнце держала в руках,
В ладонях сжимая снег…
Откуда же слышу в словах
Твоих несчастливый смех?

На черном фоне слова
Во мне прогорят огнем…
Я смысла в них не поймал…
Мы, может быть, вместе поймем?

Волчонок.… Поговорим?
Добавим в жизнь остроты!
Я дверь, что нужна двоим
Готов приоткрыть,… а ты?

Вот... Денис Замалетдинов...