Я начертила на груди мишень
Углем. А сверху - чтоб вернее - мелом.
И мир перевернулся в черно-белый.
И выправилась резко светотень.
Задули ветры точно на восток,
Вода застекленела льдом и встала.
И заспешили люди до начала
Снегов домой. А солнечный песок
Иссяк, засыпав серые дома.
Мой черт-хранитель пьет вторые сутки.
Я на воздушный рис ловлю попутки
И не пытаюсь не сойти с ума.

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Волк и Луна

Она была его любовью,
И он платил за это кровью,
Он все отдал и ушел,
А по глазам тот нож прошел,
И в этот день все замерло,
Погибло, закричало, умерло,
Он был прекрасен в этот день,
И их скрывала волчья тень,
Он убегал в моря и горы,
Но пресекал любые уговоры,
Он возвращался вновь и вновь -
Он подарил и сердце, и любовь,
Но в этот день она ушла -
Взрывались тучи - шла пальба,
Начиналась вновь охота -
За волками вышла рота,
И она, повержена стрелой,
Избитая до крови и мольбой,
В её ушах последний визг -
Дрожь мелкая и стих...
А он всю ночь пробыл с луною -
Она была любимою одною,
Теперь она была звездой,
Вон той, рядышком с луной,
И каждый день он пел ей песню,
Покрывая песню лестью,
Он хотел умереть и пасть, как она,
Но каждый раз его спасала луна...
Вот она любовь - грусть да тоска!..
28 апреля 2008 года

Добавлено (09-Июл-2008, 11:30:16)
---------------------------------------------
Стая Смерти
Это было прошлой ночью,
Все было бегло, страшно, срочно,
Волки бежали на охоту,
И вместе составляли роту.
В их беглом взгляде была месть,
В прищуренных глазах - лишь страх и лесть,
Но в эту ночь был убит единый человек,
Убийству посвятивший век,
Он убивал волков не в одиночке,
А стаей, с самками, с детьми,
И лилась кровь - сверкали белые клыки.
И эта стая была не одинока -
Погиб человек - достиг своего срока,
Когда вожак был убит,
Волки уж рвали его до орбит,
И визг, и стон, и лязганье клыков,
И выстрел слабый не нарушил ров,
скатилась белая лавина из снегов -
Погиб и человек, и стая мертвых волков.
С тех пор никто не ходит к Мертвой горе -
Там вой постоянный, и крик, и визг в пальбе,
А кто увидит черных волков на снегу -
Говорил: "Я скоро умру"...
Ведь бежала стая черных к тому,
Кто был одной ногой уж на том свету....
28 апреля 2008 года

….В час собаки, пред серым рассветом,
Из тумана, болот и тайги -
Молот яростный слышится где-то,
Словно липкого страха шаги…
Поздно прятаться, Ты – на ладони,
И веревка с флажками кругом…
Берегись! Ведь Ты - в волчьем загоне,
И навеки потерян Твой дом…
Раз бежать – так бежать до заката!
Словно сердцу борьба нипочём…
Только ноги, как будто, из ваты,
А у горла предательский ком…
Ты к погоне лицом обернулся,
И увидел лавину из тел….

….Я уверен – Ты снова вернёшься -
Слишком много не сделано дел….
Мы уходили… Прорывались…
Нас истребляли... К Чёрту боль!
Мы слишком яростно сражались,
Нам стыд теперь - на раны соль…
А люди... Как их было много!
Там пахло порохом в лесах…
Мы уходили по дороге,
Наш путь лежал на Небеса…
Они б нас быстро перебили -
Совсем не оставалось сил…
- Бежим! Скорей! - Мы уходили…
Один лишь волк не уходил…
Он был из тех, кто ненавидел…
Кто не боялся быть в плену…
Он видел всё… И Смерть Он видел…
Он выл протяжно на Луну…
Мы уходили… Он остался…
Он задержал тогда врагов…
И хриплый вой в туман ворвался…
И стал одним из страшных снов….
Мы уходили… Мы прорвались….

"Сдаюсь. Людская дурь непобедима!"

Гнездо в кустах на островке,
В гнезде птенцы галдят,
Ныряет мама в озерке,
А он стоит невдалеке,
Как сторож и солдат.

Потом он, голову пригнув,
Распахивает клюв.
И, сунув шейки, как в трубу,
Птенцы в его зобу
Хватают жадно, кто быстрей,
Хрустящих окуней.

А степь с утра и до утра
Все суше и мрачнее.
Стоит безбожная жара,
И даже кончики пера
Черны от суховея.

Трещат сухие камыши...
Жара - хоть не дыши!
Как хищный беркут над землей,
Парит тяжелый зной.

И вот на месте озерка -
Один засохший ил.
Воды ни капли, ни глотка.
Ну хоть бы лужица пока!
Ну хоть бы дождь полил!

Птенцы затихли. Не кричат.
Они как будто тают...
Чуть только лапами дрожат
Да клювы раскрывают.

Сказали ветры:- Ливню быть,
Но позже, не сейчас.-
Птенцы ж глазами просят:- Пить!
Им не дождаться, не дожить!
Ведь дорог каждый час!

Но стой, беда! Спасенье есть,
Как радость, настоящее.
Оно в груди отца, вот здесь!
Живое и горящее.

Он их спасет любой ценой,
Великою любовью.
Не чудом, не водой живой,
А выше, чем живой водой,
Своей живою кровью.

Привстал на лапах пеликан,
Глазами мир обвел,
И клювом грудь себе вспорол,
А клюв как ятаган!

Сложились крылья-паруса,
Доплыв до высшей цели.
Светлели детские глаза,
Отцовские - тускнели...

Смешная птица пеликан:
Он грузный, неуклюжий,
Громадный клюв как ятаган,
И зоб - тугой как барабан,
Набитый впрок на ужин.

Пусть так. Но я скажу иным
Гогочущим болванам:
- Снимите шапки перед ним,
Перед зобастым и смешным,
Нескладным пеликаном!

Прошу-поверьте, я не икона,
Я не святая и не мадонна,
На меня не надо молиться,
Я не ангел, я- Демоница.

Я снимаю белые крылья
И цепляю красные рожки,
Я иду,куда скажет ветер,
Лишь стучат каблучками сапожки...

И хлыстом я щелкаю звонко,
А мужчины тануют джигу.
Просто я чертенок-девчонка.
Вам по нраву такая интрига?

Не ругайте и не хвалите,
А такой, какой есть, примите.
Не кривите в ухмылке лица...
Я и Ангел, и Демоница

Я волк из серебрянной стали,
Луна серебрит эту кожу из стали.
Я Волк-и я Бог. Вы когото все ждали?
Теперь вы боитесь? Обижу? Едвали.
Не гладьте, не стоит.Уже вы устали,
Меня приручать.Так идите, бегите.
Иначе вы сново все о повторите,
За что ненавидите нас, уж простите.
Я волк-и я Бог. Сам себе повелитель

Каждый пред Богом наг.
Жалок, наг и убог.
В каждой музыке Бах,
В каждом из нас Бог.

Ибо вечность - богам.
Бренность - удел быков...
Богово станет нам
Сумерками богов.
И надо небом рискнуть,
И, может быть, невпопад.
Еще не раз нас распнут
И скажут потом: распад.
И мы завоем от ран
Потом взалкаем даров...
У каждого свой храм.
И каждому свой гроб.
Юродствуй, воруй, молись!
Будь одинок, как перст!..
...словно быкам - хлыст,
Вечен богам крест.

Лена Соболь.

Мы – волки-одиночки,
Все правила просты:
На дружбе ставим точки,
На верности кресты.

Пусть говорят: «Жестоки»,
Ответим мы: «Сильны».
Прельщают нас пороки,
Азарт и путь войны.

Не ускользнет добыча,
Не сможет убежать.
Мы говорим без кича:
«Свое сумеем взять!»

Используем возможность:
Зуб, коготь пустим в ход,
И каждая оплошность
Врага нам в прок идет.

К чему мольбы и стоны? –
Напрасен глупый труд.
У нас свои законы:
Не ты – тебя сожрут.

Кто зазевался малость –
Здесь правила просты:
Нам не знакома жалость
И тягостны посты.

Поверьте, доведется
С волками вам пожить
И каждому придется
Как мы, учиться выть.

Для всех одни законы,
Все правила просты.
И воют миллионы
Поджав свои хвосты…

мне нравится почти ВСЯ поэзия Цветаевой. и Блока.

...из менее известных, в инете нашла, жутко нрава:

Поссоримся. Уйдём. Исчезнем.
Как три года назад. Повтор.
Я лгунья, а ты вор.
Ты помнишь? Я лгала,
Ты крал сердца.

Забудем. Снова. Ты вернёшься.
Как в Новый Год. Мой друг...
И лютый вновь испуг.
Ты помнишь? Я люблю тебя.
Взаимно? - Никогда!

Уйдёшь. А я останусь. Буду ждать.
Ничто не вечно! Мне плевать!
Лишь гордость - мой самообман.
И снова ночь. Любовь. Туман...

Добавлено (02-Ноя-2008, 11:58:04)
---------------------------------------------
Вот еще,стихи у меня в тетрадке записаны.

Одинокие волки забыты,
Дней сумятица мимо идёт.
На замки волчьи души закрыты.
Ключ к замкам вряд ли кто подберет.

Все считают, что волки опасны,
Да, опасны! Кому и когда?
Дни их жизни нередко ненастны,
А судьба, очень часто - беда!

Мы о волках достаточно знаем,
Только хуже ли волки людей?
Волчью шубу и мы примеряем,
И становимся хуже зверей.

Одинокие волки забыты,
В кумаче ярко-красных флажков.
Души их, как и прежде закрыты
Дужкой мощных железных замков.

Пожалейте же их, не травите,
Отзовите к себе гончих псов.
Снять замки с волчьих душ помогите.
Распилите проклятый засов.

Одинокие волки, как люди,
Только людям порой тяжелей:
Их флажками обставят, осудят.
В мире нет их слезы солоней...

Не потеряй мою любовь,
Она тебе не помешает,
Она лишь облаком растает
На небосводе голубом....

БЬЕТ ЖЕНЩИНА

В чьем ресторане, в чьей стране - не вспомнишь,
но в полночь
есть шесть мужчин, есть стол, есть Новый год,
и женщина разгневанная - бьет!

Быть может, ей не подошла компания,
где взгляды липнут, словно листья банные?
За что - неважно. Значит, им положено -
пошла по рожам, как белье полощут.

Бей, женщина! Бей, милая! Бей, мстящая!
Вмажь майонезом лысому в подтяжках.
Бей, женщина!
Массируй им мордасы!
За все твои грядущие матрасы,

за то, что ты во всем передовая,
что на земле давно матриархат -
отбить,
обуть,
быть умной,
хохотать,-
такая мука - непередаваемо!

Влепи в него салат из солонины.
Мужчины, рыцари,
куда ж девались вы?!
Так хочется к кому-то прислониться -
увы...

Бей, реваншистка! Жизнь - как белый танец.
Не он, а ты его, отбивши, тянешь.
Пол-литра купишь.
Как он скучен, хрыч!
Намучишься, пока расшевелишь.

Ну можно ли в жилет пулять мороженым?!
А можно ли
в капронах
ждать в морозы?
Самой восьмого покупать мимозы -
можно?!

Виновные, валитесь на колени,
колонны,
люди,
лунные аллеи,
вы без нее давно бы околели!
Смотрите,
из-под грязного стола -
она, шатаясь, к зеркалу пошла.

"Ах, зеркало, прохладное стекло,
шепчу в тебя бессвязными словами,
сама к себе губами
прислоняюсь
и по тебе
сползаю
тяжело,
и думаю: трусишки, нету сил -
меня бы кто хотя бы отлупил!.."

***
Ну что тебе надо еще от меня?
Чугунна отрада.Улыбка темна.
Я музыка горя,ты музыка лада,
ты яблоко ада,да не про меня!

На всех континентах твои имена
прославил.Такие отгрохал лампады!
Ты музыка счастья,я нота разлада.
Ну что тебе надо еще от меня?

Смеялась:"Ты ангел?" - я лгал как змея.
Сказала: "Будь смел!" - не вылазил из спален.
Сказала "Будь первым!" - я стал гениален,
ну что тебе надо еще от меня?

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда,стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Но и под лопатой спою,не виня:
"Пусть я удобренье для божьего сада,
ты - музыка чуда,но больше не надо!
Ты случай досады.Играй без меня".

И вздрогнули складни,как створки окна.
И вышла усталая и без наряда.
Сказала:"Люблю тебя.Больше нет сладу.
Ну что тебе надо еще от меня?"

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем -
как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

ПОЮТ НЕГРЫ

Мы —
тамтамы гомеричные с глазами горемычными,
клубимся,
как дымы,—
мы...

Вы —
белы, как холодильники, как марля карантинная,
безжизненно мертвы...
вы...

О
руках ваших из воска, как белая известка, о, как они
впечатались между плечей печальных, о,
наших жен
печальных, как их позорно жгло —
о-о!
«Но-но!»
нас лупят, точно клячу, мы чаевые клянчим,
на рингах и на
рынках у нас в глазах темно,
но,
когда ночами спим мы, мерцают наши спины,
как звездное окно.
В нас,
боксерах, гладиаторах, как в черных радиаторах,
или в пруду карась,
созвездья отражаются
торжественно и жалостно —
Медведица и Марс —
в нас...

Мы — негры, мы — поэты,
в нас плещутся планеты.

Когда нас бьют ногами,
Пинают небосвод.
У вас под сапогами
Вселенная орет!

Я и еще выложу и еще если захотите!Я его пкоклонница № 1

Люблю мир,
Когда ты рядом,
Хочу быть твоей,
И больше ничего не надо.

Мир - ты жесток,
Смилуйся надо мной,
Ведь я маленькая девочка,
А ты большой такой...

Верни мне жизнь,
Дай ощутить её,
Подари мою половинку-
Я полюблю её.

etanoluna