Сердце предназначено для любви, а не для ненависти. Почему же я ненавижу?
Каждое твое слово, каждый жест и взгляд. Ты не ОН - вот что мне хочется сказать. Нет, крикнуть! Так громко, чтобы ты об этом никогда не забыл.
Ты можешь притворяться ИМ, можешь пить кофе из ЕГО чашки, можешь гладить ЕГО кота... Но ты не ОН, как бы ты не пытался доказать обратное. И пусть, ты так же даришь мне белые розы, но они совсем не такие - они вянут, не успев распуститься, и я выбрасываю их в мусорное ведро.
Ты обнимаешь меня, крепко-крепко прижимаешь к себе и ждешь... ждешь, желая услышать, как наши сердца бьются в такт. Бесполезно! Твое сердце никогда не догонит мое, потому что ты не ОН.
Ты не ОН, ты слышишь? Кричи. Кричи... Кричи, что я не права! Кричи, что навязчивые мысли поглощают меня полностью. Ты все равно ничего не изменишь, ведь ты не ОН.
Ты разбиваешь вдребезги чашку, выбрасываешь кота на улицу... Но лучше просто уйди. Растворись вместе с утренней росой, чтобы я больше никогда тебя не видела. Не видела твоих глаз, в которых мелькает ЕГО отражение, не слышала твоего голоса, что заглушает мои мысли... Уходи. Я хочу остаться одна. Ну же! Оставь меня в одиночестве, ведь ты не ОН!
Мне не нужны твои цветы и прикосновения, я просто хочу, чтобы ты исчез...
Ведь каждый твой жест, каждое движение отзывается болью в моей душе...
Наверно, потому, что ты так на НЕГО похож.
Наверно, потому, что ты когда-то ИМ был.
Но сердце не предназначено для любви. А потому я ненавижу.

Змея замерла. Она еще никогда в жизни не видела настоящего Ангела. Он сидел к ней спиной, сложив свои белоснежные, исполинские крылья и опершись на руки смотрел на камни. Он сидел совсем рядом, на самом дне ее пропасти, глубокой, холодной и одинокой. Змея подползла ближе и прошипела:
- Почиму ты здесь?
- Из-за любви...
- Но ты же можешь улитеть? Почему не улетаешь?
- Из-за любви...
- Но ведь ты Ангел?
- Нет...
- Тогда откуда у тебя эти исполинские, прекрасные крылья
Молчание... - Из-за любви.

Дом начинается там - где заканчиваeтся горизонт.
Туда ведет туман и ночь.
- Крадущийся во тьме. Часовой

Я не ищу Свободу. Когда я хочу, я зову её. Она приходит и садится рядом. Всякий раз она хочет остаться насовсем но я прогоняю её небрежным взмахом руки. Она уходит, плача и проклиная меня, обещая больше не вернуться. Но мы обе знаем, что она-то вернётся. И это повториться много-много раз. А по правую руку от меня сидит Воля. И она меня понимает. С нею мы уходим в поле и пляшем вокруг костров до рассвета. С полуночи и до рассвета... Свобода нас не понимает. Ей нужно слишком много, она может и хочет всего. А нам с Волей много не надо. Мы хотим Жить, мы не намерены гоняться за каждым вздохом и чихом. И мы-то и есть истинно Свободные, истинно Вольные...

- Разве бы я позволил себе предложить даме чаю? Это чистая заварка!

- Нет, - сказал Джордж, - я столько не выпью. Завязывай с пост-модернизмом.

- Хорошие люди, - сказал Перун веско, - это те, кто котят с деревьев спасал. И в метро сиденье старушкам уступал. Мы так решили. ©

- Клан Теней - Странничаю

Я расстегнул молнию чемодана…стоя над гладильной доской и гладя грязные костюмы не стиранные со времен начала лета я аккуратно складываю их в чемодан проклиная лето, жару, пар от утюга, мою возможность воспринимать запахи, я мокрый, злой, сонный и вечно выпивший, но ровно на столько, чтоб не чувствовать еще себя хорошо, а трезвость рассудка уже потерять, а может это от жары…
Машина. Тесно. Из-за меня в основном….но от этого я и их ненавижу не меньше…Дорога. Открытые окна. Не молодой и так же пахнущий водитель…
Кулисы…чемодан. То, что когда-то было костюмами. Сигареты, сигареты, сигареты. И они – люди, люди, люди!!! Идут семьями, парами, по-трое, даже по одному ходят! И сидят, и ждут праздника, и платят за него.
Улыбка. За пол секунды до шага. Шаг. Другой. Аплодисменты. Костюм. Аплодисменты. Костюм. Аплодисменты. Еще один. Аплодисменты. Ну-ну, еще, еще, больше-больше, давай-давай, еще немного. Давай! Совсем чуть-чуть….Жарко, быстро, мокро, скучно, однообразно, и вот уже финал, и вот последние аккорды…
Поклон! Аплодисменты. И….вот! Все! Музыка – мы ушли!!!
С себя – в чемодан, с сигаретой в зубах и стоя в одних трусах с отдаленным намеком на аккуратность складываем все обратно. Быстрее чем в начале раскладывали во много раз. Готово…
Ночь, трасса. Ветер в окно, холодный чай, мысли о своем, покой и усталость. Иногда вспышкой телефона озаряется салон и чья-то из нас душа… мы пишем ответы, что уже едем домой, что у нас все хорошо, что прошло как обычно, а улыбка не сходит с уст пока пальцы жмут на телефонные кнопки. Ведь это так важно – знать, что в этот час, в 12 ночи, где-то там, в городе, под одной из крыш, в одном из окон еще горит свет телефона, еще открыты глаза, тебя – ждут… И есть к кому и для кого ехать по этой ночной трассе, и о ком думать, глядя на эту песочно-глупую луну и о ком улыбаться когда твоя смс улетает к звездам…
А потом…все. Друзья одному уходят, в машине становиться свободней, и вот уже мой темный и тихий в этот поздний час переулок… Я выхожу, забираю свой трижды клятый чемодан, и медленно иду к своему двору. Ну – встречай меня, своего непоседу и бродягу, вечного бродягу и перекати-поле, бродячего артиста!) И улыбка вдруг заиграет на устах, и куда-то пропадет усталость, и даже вспомниться лица людей в зале, и их смех покажется приятным, и позже, уже лежа в своей кровати и закрывая глаза, я подумаю, а может даже шепну в слух: Я что-то из этого, все таки – люблю!
А завтра – я расстегну чемодан…

Добавлено (03-Авг-2009, 15:55:40)
---------------------------------------------
Одинокий корабль ( моя первая сказка)

Корабль грустил. Его деревянное тело медленно покачивалось на голубых волнах бесконечного океана. Пустого и молчаливого. Корабль не был таким кораблем каким мы привыкли его видеть. Нет, он был совсем другим. Конечно с виду он не отличался ничем, у него были такие же высокие мачты, широкая палуба, белоснежные паруса, он так же красиво рассекал морскую гладь как и любой другой похожий корабль, но всетаки он отличался…
Дело в том, что наш корабль, был несчастным. Он был и красив и силен, но так случилось, что палубы его пустовали, он бороздил просторы холодных равнодушных вод совсем-совсем один. И от этого – очень грустил. Корабль думал что дело в нем, что он не правильный корабль, что он наверное плохо умеет плавать и по этому пустует. Иногда он думал об этом до самой ночи, а когда звезды своим желтым мерцанием зажигали миллионы гирлянд на водной глади, корабль ронял на них свои редкие слезы, от них по воде расходились большие круги и звезды колебались словно в грустном танце, и корабль плакал еще горше…
Так проходил день-за-днем, а ночь-за-ночью , корабль все грустил и грустил, качаясь на равнодушных волнах, а его палубы все так же мрачно пустовали. Безмолвно и одиноко Он скитался по водам и лишь по ночам иногда горько плакал заставляя огоньки звезд грустить вместе с ним.
И никто не знает как долго бы это могло продолжаться если бы не один несчастный, но и счастливый вместе с тем случай.
Однажды, корабль грустил как и всегда. Он задумчиво покачивался на все больше усиливающихся волнах, и вдруг, словно по волшебству, налетел страшный шторм, ужасный ураган поднимал волны на много метров над мачтами корабля, ветер швырял его из стороны в сторону, все его деревянное тело скрипело под натиском бури и он хрипел свою старую грустную песнь волны. Корабль не испугался – он был смел и любил шторма, так как они хоть немного отвлекали его от мыслей о своем одиночестве. И в это раз, как и всегда, корабль мужественно боролся со стихией. Но вдруг, он увидел свет вдали, странный, не похожий на свет солнца, он мерцал как уголек в бушующей ночи, пробиваясь отважно но слабо сквозь проливной дождь и горы волн, он трепыхался на ветру как подбитая птица словно прося о помощи.
Корабль все понял…
Он ринулся туда не глядя на встречные валуны воды и порывы злодея ветра, он собрал все свои силы, всю свою морскую душу и смело, упорно рвался туда, где беда…где в шторме, погиб другой корабль и люди просят о помощи.
Корабль видел что впереди рифы, они, как морское чудовище выставили свои клыки из пены и готовились прокусить его борта со всех сторон, но он уже успел увидеть и людей, беспомощно барахтавшихся в бешено бурлящей воде и отчаянно цепляющихся за свои жизни. Он не мог их бросить. Не мог подвести. Он – корабль! А корабли должны спасать людей от бури и штормов. Он это знал.
И вот, последний крутой вираж, последний раз его корпус наклонило так низко, что он почти коснулся мачтою поверхности воды, но смог выровняться победив в этой схватке со стихией и был уже на месте.
Его шлюпки упали в воду, канаты свесились с бортов, и люди, уже простившиеся с жизнью, не веря в свое счастье карабкались на Него со всех сторон, помогая друг-другу и без чувств падая на палубу с улыбкой заново родившихся.
Корабль – спас их.
А на утро тучи рассеялись, океан успокоился и посветлел, голубое небо спокойно отражалось в чуть колыхающихся волнах, и чайки кружили над мачтами знаменуя что земля – близко.
А штурвал корабля крепко сжимал капитан, по его палубе сновали матросы чистя ее до блеску, а сам корабль теперь знал куда он держит курс! Он был счастлив, теперь – он никогда не будет одиноким! Никогда. У него – есть друзья!

Дом начинается там - где заканчиваeтся горизонт.
Туда ведет туман и ночь.
- Крадущийся во тьме. Часовой

моя дурь. О_о

Тонкие пальцы крутят белую фарфоровую чашку с чаем. Она сидит в багровом кожанном кресле, сложив ногу на ногу и крутит в руках эту несчастную недопитую чашку. Иногда она стряхивает со светлой джинсовой ткани пушинку, которой я не замечаю и поправляет ворот светлой бежевой рубахи в крупную багровую же тонкую клетку. Рукава она давно закатала под локти. Серо-голубые глаза напряжённо измеряют моё лицо. Я молчу довольно долго. Потом она-таки заговаривает.
- А всё же иллюзия - это неплохо... Не так ли?
- Мир без лжи? То ли утопия - то ли ад...
- Правда что... - она усмехается, поднимает чашку, делает глоток, - Но с другой стороны, ложь, как и всякое лекарство, должна быть дозирована - иначе лекарство обратится в смертельный яд.
- Почему же? - мне это понятно, но я пока не знаю, как это пояснить. Она скидывает белые кроссовки и подтягивает босые ноги на кресло. Улыбается. Глаза - пронзительные. Резкий жест - и неизвестно откуда у неё в руках появляется кукла. Марионетка. Дощечки в тонких пальцах занимают положенную позу и кукла начинает плясать.
- Потому что тогда и лгущий и обманутый становятся пленниками лжи...
Марионетка падает на под. Больше кукла не вызывает у неё никакого интереса.
- Итог не вызывает оптимизма... Не так ли? Правда, если уметь врать и играть роль...
Она встаёт и проходит к двери. Накидывает на плечи плащ.
- ...Можно вести свою Игру. И немногие смогут тебе помешать...
Золотая Маска скрывает красивое лицо, серо-голубые холодные глаза отстранённо смотрят на меня.
- ...Но если ты кому и скажешь - тебе всё равно едва ли поверят...
Тонкие пальцы ставят фарфоровую белую чашку на подоконник, поворачивают дверную ручку. Я слышу затихающие шаги на лестнице. Медлено подхожу к креслу и поднимаю куклу. Накрашенные глаза непонимающе смотрят на меня, нарисованный рот жутенько улыбается. Я кладу марионетку на кресло и очень быстро выхожу, хлопнув дверью.
Надеюсь, я не опоздал.
Я не хочу учавствовать в Игре. А если придётся - о, лишь бы не марионеткой! Но роль кукловода ничуть не лучше...

- Разве бы я позволил себе предложить даме чаю? Это чистая заварка!

- Нет, - сказал Джордж, - я столько не выпью. Завязывай с пост-модернизмом.

- Хорошие люди, - сказал Перун веско, - это те, кто котят с деревьев спасал. И в метро сиденье старушкам уступал. Мы так решили. ©

- Клан Теней - Странничаю

Старика Филиппе знали все. И все, кто его знал считали старого садовника сумасшедшим. Он жил в полном одиночестве жизнью отшельника, когда-то Филиппе работал садовником в доме одной очень богатой госпожи, она была молода и красива, и очень любила своих слуг, в ее дворе всегда царил праздник и веселье, радость и смех дарила эта молодая леди всему этому небольшому морскому городку. И она была счастлива, так как любовь жила в ее сердце, муж молодой госпожи был столь же красив, молод, силен, и очень знаменит, он был капитаном прекрасной шхуны, и более смелого моряка не стоило и искать по всему побережью, Капитана Ветра, как его называла команда, не могло остановить ничего, ни бури ни шторма ни скалы, он лихо управлялся со своей шхуной, которая носила нежное имя «Лилин», имя его очаровательной жены, ждущей на берегу с любовью.
Но однажды, поднялся страшный шторм, таких штормов не могли вспомнить даже самые старые из моряков, он давил корабль как ореховую скорлупу давит нога бегущего мальчишки – даже не обратив на это внимания, «Лилин» пошла ко дну…команда спасалась бегством и моряки суматошно прыгали в шлюпки. Только Капитан Ветер не прыгал и не убегал, он был настоящим капитаном, и по-старому морскому обычаю должен был пойти ко дну вместе с кораблем…Ветер не нарушил завет, он скрылся в волнах, когда «Лилин» в последний раз накренилась и развалилась на воде на две части. Скрылся – и больше не появился – никогда.
Долго оплакивали моряки его гибель, все они любили своего капитана и горько им было его потерять, долго грустил и весь городок – Ветра знали тут, знали и уважали за мужество, отчаянность, справедливость и честность, качества так необходимые настоящему моряку. Но пуще всех, горше всех, тужила и грустила молодая вдова Лилин, она рыдала ночи на пролет а днем все сидела в своем саду и что-то шептала кустам роз, одетая во все черное и так и не снявшая траура. Она распустила всех слуг, дом запустел и одрях, не ушел только один старик Филиппе – садовник, преданный и верный своим хозяевам, когда госпожа сказала ему что больше не может его содержать на службе, Филиппе ответил что будет работать бесплатно, и что будет делать всю работу которую только сможет, лишь бы только ему разрешили остаться в саду который так любила госпожа и который старик вырастил для нее.
Он остался. Лилин очень быстро постарела, и через год умерла, от тоски умерла. Не смогла она жить без любимого и отправилась вслед за ним догонять его.
Но и тогда Филиппе не бросил старый, уже, как и он сам, сад. Он все так же жил в маленьком домике садовника, прямо среди кустов своих роз, они были прекрасны, там были красные, белые, желтые, даже синие розы, был один куст который Филиппе любил больше всего – черные розы, их когда-то привез Капитан Ветер в подарок своей любимой из каких-то далеких стран, и старый садовник вложил в них все свое умение и душу чтоб они выросли, окрепли и не пропали. У него получилось. Филиппе часто сидел у этого куста и о чем-то думал. Он даже говорил что-то себе под нос. Никто не знал что именно. Жены у него не было, детей тоже, он был совсем один и ничего кроме этого прекрасного сада не занимало его. С людьми старик почти никогда не говорил, друзей не имел, а по ночам бродил по своему саду и что-то бормотал у каждого куста. Все считали его странным и не очень любили Филиппе, он как будто напоминал горожанам о трагедии семьи в доме которой он работал и не захотел оставить, никто а этом южном морском городе не любил вспоминать эту мрачную историю, но пока старик жил в их саду и ухаживал за ним – никто не мог и забыть ее. Родители даже не пускала своих детей гулять около сада Филиппе, хотя старик любил детей, они говорили что он странный, что по ночам он заговаривает кусты цветов, и те, становятся страшные и уродливые, и лишь днем притворяются красивыми, говорили что и сам Филиппе ночью становиться злым и жестоким, а днем – просто сумасшедшим стариком. Ясное дело что все это была лож, и ясное дело что дети все-таки верили в нее так как это им говорили родители.
Так, шли годы. Но однажды случилась новая беда, в шторм попала прогулочная лодка на которой отдыхала в тот день молодая семья, мать, отец и их девятилетняя дочь Эли, долго волны метали их суденышко из стороны в сторону, но к счастью, все остались живы и выбрались. Только вот малышка Эли, чудный и веселый ребенок которого все так любили, очень заболела после этого. Она лежала в своей кроватке бледная как стена, перестала улыбаться и смеяться. Только тихонько плакала, а потом и на это ее сил стало не хватать. Доктор вздыхал и говорил родителям что двустороннее воспаление смертельно, и что их дочь спасет только чудо. Чуда не случалось. Девочка таяла как льдинка на ладони, угасая с каждым часом, родители не оставляли ее не на секунду и горе их было велико и безутешно.
Но как-то раз, уже поздним вечером в дверь постучали. Отец семейства отворил ее и каково же было его удивление когда на пороге он увидел старика-садовника Филиппе. Он стоял опустив глаза в пол а в руках держал огромный букет самых разных роз из своего сада. Он протянул их мужчине и хриплым голосом пробурчал: «передайте эти цветы Эли, это для нее я их нарвал» Отец Эли был слишком усталый и замученный страшным горем чтоб спорить или придумать что-то другое кроме как взять цветы и отнести их в комнату дочери, и первый вестник чуда как первая весенняя птичка, пролетел по комнате – Эли увидела букет и улыбнулась…своей старой, всеми так любимой улыбкой, как будто она была совсем здорова. А потом она заснула. Ночью ей приснился старенный сон. Она видела море, но не такое бурлящее каким она видела его в последний раз, а спокойное, тихое, лазурное море…и видела лодку – красивую-красивую, таких, Эли еще не видела никогда в жизни, она была белой, с изящными бортами, с золотой росписью на них. Лодка тихо покачивалась на плавных волнах а в ней сидела молодая пара, держалась за руки и глядя друг-на-друга нежно улыбались. Они были так красивы что Эли перехватило дыхание от восторга, она никогда не видела ни красавицу Лилин ни ее отважного мужа Ветра, но точно знала – это они. Пара посмотрела на девочку и с улыбкой Лилин заговорила: «Здравствуй милая Эли!» Эли неторопливо, немного запинаясь ответила: «Здравствуйте…го.. госпожа» Но все таки не могла не улыбнуться глядя в добрые и полные любви и заботы глаза молодой женщины., Лилин продолжила: «Я знаю что ты болеешь Эли, я знаю…но не волнуйся, теперь все будет хорошо, мы с моим мужем поделимся с тобой кусочком своей любви, а любовь – творит чудеса. Настоящие чудеса маленькая Эли! Помни это, всю жизнь помни что любовь – самое сильное средство против всех горестей и преград, только она способна исцелять, только она способна придавать силы когда уже не в моготу идти в пути, только она – любовь достойна поисков и ожидания. Ты найдешь ее – я обещаю тебе маленькая Эли! А теперь иди – иди обратно к себе и обрадуй своих родителей, они очень переживают за тебя Эли, они тебя – любят!»
Эли поблагодарила, и с улыбкой уже начала просыпаться но вдруг спросила «госпожа, господин, но где же этот кусочек любви? Я не вижу его…» Ветер ответил девочке: « Милая, он уже у тебя в комнате, стоит рядом с твое кроватью, он в цветах которые подарил тебе старина Филиппе, он знал что делает, он великий человек Эли, цветы принесенные им – выращены в нашем саду, который мы так сильно любили, в котором мы проводили почти все наше время вместе, и все что там есть – все что растет в нем, сохранило частичку нашей любви… А после того как мы ушли, умелые руки старика Филиппе не дали пропасть саду, он сохранил часть нашего тепла для других, а теперь иди , иди и будь счастлива!»
Эли выздоровела необычайно быстро, врач говорил что это уникальный случай, родители называли это чудом, и только Эли и Филиппе часто потом сидевшие в его саду под кустами роз вечером, знали что это – любовь. Они болтали о разном, Филиппе рассказевал Эли о цветах, о старых временах, о своей молодости, а иногда, им казалось что в предзакатном небе на них смотрят счастливые лица красавицы Лилин и ее мужа Капитана Ветра.

Дом начинается там - где заканчиваeтся горизонт.
Туда ведет туман и ночь.
- Крадущийся во тьме. Часовой