"Команда-А". Весч. Отличная комедия благодаря пилоту-психу Мердоку (Шарлто Копли, "Район № 9"). Если бы не этот перс, то киношку можно было бы слить, а так его закидоны и речи заметно вытягивают эту экранизаию сериала на уровень хорошей комедии. В качестве боевика фильм тоже можно рассматривать, ибо стреляют в фильме тоже много, а также летают на танке, играют в "угадай где шарик" с портовыми грузами, строят неплохие планы операций, верят в Систему, сидят в тюрме, сбегаюют из нее и дружат не смотря ни на что)))

Затащи меня... на дно кинематографа (с)
Эта цитата очень хорошо характеризует данное кино. В фильме столько ляпов, что даже мне, человеку далекому от ужасов хотелось плеваться. Сюжет прост: у нее есть все: работа, заботливый парень, но через 3 дня, понимаешь, ее затащат в ад. Судя по всему, режиссер хотел, чтобы фильм запомнился тем, что вся гадость лезет главной героине в рот. Трупная жидкость изо рта мертвого тела старухи, какая-то муха, личинки из сна, старушечьи глаза во время сцены с наковальней… Оригинально, но не в таком количестве.
Единственно, что радует, так это то, что смотрела дома и деньги на это тратить не пришлось. Чувство, что тебя обманули ощущается не так остро.

Добавлено (07-Июл-2010, 22:55:06)
---------------------------------------------
"Мэри и Макс" Адама Бэнджамина Эллиота.
Это не мультфильм, это иллюстрированный рассказ, ибо большая часть «Мэри и Макса» представляет собой цитаты из переписки этих двух персонажей, начитанные закадровыми голосами, умело и смешно разыгранные куклами. Это рассказ о двух одиночествах, встреча которых в реальной жизни не возможна. Мы очень часто боимся вещей, которые призваны помогать, мы страшимся необходимого, мы привыкаем к плохому и живем с этим, мы системны и одиноки. Но как много можно сделать со своей жизнью, имея человека, которому можно написать пару строк, хоть на любой задрипаной бумажке.

А вот мысли человека, который мне их посоветовал.

Удетероны. Между черным и коричневым

Их миры лежат в разных плоскостях, на разных континентах, в разных возрастных поясах, в разных цветовых гаммах. Ей достались все оттенки коричневого, в Его городе балом правит ночь. И лишь случайные вкрапления красного, словно отпечаток губной помады с воздушного поцелуя, по детски наивного и непосредственного, оставленного, будто бы невзначай, Ею для Него, как-то оживляют эти застывшие городские пейзажи. Эти города, кажется, стали чужими не только для иностранцев, но и для коренных обитателей. Всего лишь фон, театральные подмостки, на которых разыгрываются драмы человеческих жизней. Актеры здесь – людские души, закованные в невзрачную обертку пластилиновых тел, но этот панцирь хрупок, как детские представления о мире. Вы вправду хотите знать, сколько эмоций содержится между двумя цветовыми оттенками? Вы в правду хотите знать об их судьбе? Вы в правду хотите знать о том, что…
Что ты делал, Макс, в то время как Мэри становилась такой взрослой? Что делал? Стряпал шоколадные хот-доги, играл в лотерею, хоронил золотую рыбку, пытался понять людей. Ведь понять людей так тяжело, особенно тебе. Менял одну работу на другую, определял три главные цели в жизни, печатал на машинке письма. Письма эти стали для тебя пыткой. И в то же время они пропитались такой надеждой на дружбу и чувства, о которых тебе было известно только из детской телепередачи. Пытался найти себя в этом большом мире. Давал советы, пытался похудеть, прощался с воображаемым другом. В последнее время он был не слишком разговорчив. Все сидел в углу и читал, а потом просто встал и ушел, помахав на прощанье рукой. Конечно, он тут не причем, дело в тебе, это понятно. Но в чем именно дело? Ты стал старше и больше в нем не нуждался, или разбогател и смог забить свою жизнь ворохом ненужных теперь вещей, или твоя болезнь достигла до той точки, после которой сбегают даже воображаемые друзья? От этой болезни тебя тщетно пытался излечить твой психоаналитик, от этой болезни тебя пыталась спасти Она своими письмами. А ты… ты медленно сходил с ума и все-таки, пусть и боялся признаться самому себе, ждал ее приезда.
Что ты делала, Мэри, в то время как Макс медленно сходил с ума? Что делала? Ходила с матерью по магазинам, мастерила забавных зверушек, писала письма в пустоту. Ведь это был счастливый набор случайностей. Адрес мог уже никому не принадлежать, Он мог не ответить, ты могла не получить письмо. Какой бы стала твоя жизнь тогда? Скорее всего, превратилась бы в череду одноразовых дней без надежд и целей. Становилась старше, воевала с мальчишками, пыталась понять мир. Этот мир так не похож на те картины, которые рисовало твое детское воображение. В каких-то деталях он оказался проще и значительно скучнее, а где-то наоборот все устроено куда как более сложно и запутанно. Пыталась найти себя в этом большом мире. Давала советы, хоронила родителей, прощалась с мужем. В последнее время он все больше отдалялся от тебя. Все писал какому-то далекому другу, а потом просто уехал, оставив на прощание записку. Конечно, он тут не причем, дело в тебе, это понятно. Но в чем именно дело? Ты стала старше и смирилась со своим одиночеством, или получила признание в ученом мире и смогла забить свою жизнь ворохом бесполезных для тебя исследований, или твоя депрессия достигла той точки, после которой сбегают даже люди, обещавшие «хранить и в горе и радости»? От этой депрессии ты тщетно пыталась излечиться алкоголем, от этой депрессии тебя спасал Он своими письмами. А ты… ты совершала глупости и ждала, ждала его строчек.
Вам нельзя идти вместе, возможно лишь грустить о прошлом и грезить будущим. Ваши миры, будто два трамвая, что мчатся навстречу друг другу, но всегда параллельными путями. И все, что позволено – это заглянуть в окно проносящегося мимо состава, чтобы лишь на мгновение увидеть и сохранить в уголке сердца родное лицо самого близкого человека, словно скупую фотографию, вложенную в конверт довеском к мыслям.
Вы в правду хотите знать, в какие цвета окрашен финал? В них нет ни черного, ни коричневого, ни красного. Это белый прозрачный цвет осеннего утра, пронизанный нотками спокойствия. Пронзительно чистый, лишенный всего надуманного и лишнего. Если хотите, можете окрасить его в золотистые тона счастья или же наоборот наделить сероватой горечью грусти. Но лучше его оставить таким, какой он есть – прозрачным и спокойным. Лучше просто сказать: «Прощайте Мэри и Макс. Ваши письма сделали этот мир чуточку лучше».
(с) Snark