Бетонная тюрьма

Гулкий звук шагов по бетонному полу, лязганье засовов и узкая полоска света... Нет сил встать, идти, ползти... Просто нет сил... Как надоела эта жизнь! Вот бы умереть... Неважно как: в муках, в крови или спокойно... Все это больше неважно. Но в чертовой комнате нет ничего, что могло бы сгодиться. Голые стены и окно высоко под потолком... Стекло замазано черной краской, но для него оно все равно было самым светлым местом в помещении.
Собрав волю в кулак, он пошатываясь приподнялся на локтях и дотянулся до миски с едой. Ложку ему больше не давали после того, как он, стараясь умереть, засунул себе ее в горло... За ним тщательно следили: никакой возможности скрыться. Он разбивал голову об стену, голодал, рвал зубами вены, но каждый раз его спасали... Огромным усилием он отшвырнул миску, и она, звякнув, ударилась об стену. За дверью взволновано завозились, но ему не было до этого дела. Он снова закрыл глаза и забылся тревожным сном.
Ему снился луг. Он играл со своей собакой: бросал ей мяч, а она приносила. Улыбка коснулась его губ во сне. Он помнил все: деревья, цветы, небо, солнце... Даже золотистую и мягкую шерсть пса на ощупь... Он сам порой удивлялся, как живы все эти воспоминания, несмотря на то, что вот уже семь лет он не покидает это кошмарное место. Он не любил просыпаться: серые холодные стены возвращали его в реальность,снова заражая мыслью умереть. Сегодня ему снова приснился страшный сон: он не знал наверняка, реальность это или просто плод его воображения. Он видел заплаканное лицо матери. Вот он переводит глаза на человека, стоящего рядом и приветливо улыбается ему еще беззубым ртом. Человек одет в белый халат, он гладит малыша по голове и отходит с матерью в сторону. Он слышит обрывки их фраз: «...опасно...солнечный свет..передается по воздуху...нельзя держать в обычных условиях...темное место нужно без окон...». И самое страшное: «Это неизлечимо». А потом этот подвал. Испуг на лице ребенка, одиночество, слезы, сумасшествие, пальцами по стеклу до крови... И попытки самоубийства: одна за одной...
Он вздрогнул и очнулся. Холодный, как вчерашний бульон, пот заливает глаза. Оперевшись на стену он встал и, пошатываясь, добрел до окна. Сквозь слой краски пробивается частичка света. Кажется, день... Он царапает на стене пальцем еще одну палочку. Их уже целая тысяча, а может больше... В темноте время не идет, оно несется галопом, а потом останавливается и стоит днями, неделями, месяцами... А потом опять день за днем, день за днем... «Привет», - с усилием сказал он сам себе, чтобы не забыть речь. «А я вот сижу. Долго. Очень долго». Он разговаривал, шутил и смеялся... Это немного избавляло его от одиночества. Он знал, что нужен кому-то в этом мире. Пускай даже этим человеком был он сам.

… - Так родилось название нашего клана, имя, в котором чувствуется и разящий взмах крыла, и нежное пение ветра, и свет звезд, холодных, но сияющих как пламя, стихия, дарующая нам силы - Мересильн’. И это – не просто слово. Мересильн’ – это гордость и честь нашего Сообщества…
Тихий вздох в звенящей тишине – тишине, образованной паузой в речи Ф’Аорна. Быстрый взмах ресниц – взгляд устремляется к окну, спеша проверить, сколько времени у меня еще осталось… неуловимо быстрый, незаметный для всех …
- Каждый из вас имеет шанс стать Фениксом. Смею вас огорчить: не сказочной птицей из мифов и легенд, но вполне реальным воином, защитником, обладающим властью над огнем и дружащим с ветром. Феникс – это образ, который разрабатывался долгие годы, разрабатывался в тайне ото всех, кто не обладает даром, и потому почти все сведения о нас вне этих стен – ложны. Во-первых …
Класс слушал Мастера, затаив дыхание. Глаза ребят сверкали лихорадочным огнем радости и предвкушения – ведь им выпала честь назваться избранными! Они – 17 человек, всего лишь капля в обширном людском море - приступили к таинству работы с огнем! Учились управлять стихией!
«… Я не знаю, зачем я здесь. Я чужая … вам всем …»
… Ресницы прикрыли глаза, с трудом сдерживая подступающие слезы …
… Они не увидят моих слез, не увидят моей слабости …
Говоря откровенно, приступили к обучению они уже год назад, но до сей поры у них не было специальных предметов, даже теоретических. Собственно, и сейчас им преподавали только теорию, но даже она была ребятам безумно интересна. В аудитории не было слышно ни шороха – ученики ловили каждый отзвук голоса старшего Феникса. В их глазах он был кумиром, образцом для подражания, на который нужно равняться. Ни один из них не оспорил бы ни одного сказанного Ф’Аорном слова, даже имея совсем иное мнение насчет произнесенных им фраз.
- Запоминайте мои слова: они пригодятся вам в дальнейшем. А лучше – запишите, вы еще не умеете делать проекции памяти, потому можете забыть какую-нибудь важную деталь. В будущем вам уже не понадобятся все эти конспекты... Итак, слушайте: основное качество характера Феникса – Справедливость. Именно так, с большой буквы. Знаете, в чем разница? Мы отстаиваем не свою собственную справедливость, ребята …
… Вы справедливы – но лишь до поры…
… Пока вы видите в этом смысл …
… Вы справедливы – но, увы, не ко мне …
Класс слушал и запоминал. Все, как один, внимали словам Ф’Аорна и в точности переносили их на бумагу, боясь что-то забыть.
Но только не она.
Девочка склонилась над тетрадью, в автоматическом режиме заполняя ее аккуратными, выверенными строчками. Золотисто-белые волосы падали на лицо, и она время от времени задумчиво перебрасывала их назад, делая сие раздражающее очень и очень многих действие без злости, а со странным равнодушием. Ее мысли витали далеко …
… Как же мне жить? …
… Каждый новый закат рождает новую боль, а каждый рассвет – смятение…
… Каждый взгляд видится враждебным, а стук в дверь воспринимается, как начало охоты …
…Так зачем же я живу?...
При наборе в учебные группы Фениксы делали ударения не на возраст кандидатов, но лишь на их способности к управлению огнем, потому в группе Кайлит’, как и во многих других, присутствовал немалый разброс в прожитых годах учеников. Самому старшему было около 20, … а ей – всего 11.
Над ней смеялись, и из-за малых лет, и из-за ее замкнутости и нелюдимости. Многие считали, что второе стало следствием первого, что из-за неразговорчивости она была и будет изгоем и никогда не станет полноценной частью их группы. И никому, абсолютно никому не приходила в голову мысль, что причины ее отчуждения заключаются не в возрасте и не в недостатке ума – напротив, Кайлит’ была умна не по годам – а кроются куда глубже и выглядят куда как серьезнее.
…Я должна быть сильной… жизнь – она всего одна, другой не будет… а была бы другая… меня бы здесь не было …
… Все могло закончиться еще год назад …
… Но судьба рассудила иначе …
Девочка слушала Ф’Аорна вполуха, про себя в очередной раз задаваясь вопросом – кто же она?
В Мересильн’е было немало сирот, поэтому обделенность Кайлит’ родительской лаской ничуть не бросалась в глаза. Здесь она была на равных с ребятами, за стенами Братства Фениксов живущих с родственниками, а в Мересильн’е – одиноких, как и она. Но ее проблема была в другом …
Она не помнила прожитой ею жизни. Имя и возраст – вот и все, что она знала о себе, хотя откуда она их знает – даже этого Кайлит’ не могла сказать. Весь прошедший год она жила надеждой – а вдруг память однажды проснется, поведав ей загадки, связанные с ее рождением? Начинать нужно было все-таки с истоков, если она хотела докопаться до истины. Но время шло, а прошлое все так же закрывала беспросветная пелена неизвестности …
Неожиданно перед ее внутренним взором встали видения – фрагментальные, отрывочные картины из самого первого дня, который она прожила по-настоящему, дня, который она помнила, в котором осознавала себя …
… глаза окруживших меня людей. Ненависть на лицах. Неистовый лай собак, их нетерпеливое повизгивание – псы натягивают цепи, стремясь броситься на меня, схватить за горло клыками, разорвать… люди пока держат собак. Они предвкушают интересное зрелище, и не хотят оборвать его раньше времени ...

Это было горько, очень горько – не знать о себе почти ничего, но чувствовать ненависть толпы, направленную по одному известному адресу… а вдруг им есть, за что ее ненавидеть? Она не была уверена… она не помнила почти ничего …
Только обрывки видений на ее действия мелькали перед глазами Кайлит’, напоминая о том дне …
… Бежать… ночь наступит слишком скоро… успеть до пересвета … или …
… Мой единственный шанс на спасение будет потерян. Лететь, как птица! …
… Холодный ветер в лицо. Дыхание облачками пара в воздухе преследует меня…
… Лай собак… ближе… топот копыт… люди настигают меня!
… Страх и отчаяние … безнадежность…
…Я обернусь… к опасности лицом,… и пусть они видят в моих глазах смерть – я уже чувствую ее дыхание …
Кайлит’ вышла из транса, обнаружив, что в аудитории царит почти полная тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания и стуком ее собственного сердца.
- А теперь, - торжественно объявил Ф’Аорн – Вы можете задать мне интересующие вас вопросы. А я уверен, что они есть … - И Феникс улыбнулся.
Девочка на миг замерла, решаясь, а потом несмело подняла руку – первой из группы собираясь задать вопрос …
… Ярость огненной волной прошла сквозь меня, сжигая мое отчаяние и мой страх…
… Огненные бичи режут землю в метре от приближающихся лошадей…
… Дикое ржание, визг собак, паника среди людей…
… Бежать, пока они не пришли в себя …
… Ярость стала огнем…
… Мои чувства сгорели в этом пламени, но мне их не жаль …
… Бежать прочь, навстречу наступающей ночи…
- Мастер, мы пропускаем через себя слишком много чуждых человеку сил. Можем ли мы в конечном итоге остаться людьми?
Сердце билось с удвоенной силой, выдавая ее страх: Ф’Аорн вполне мог вычислить ее даже по этому невинному вопросу…
… Чувство свободы … драгоценное и неповторимое …
… Прыжок … боль …
Ф’Аорн нахмурился:
- Почему ты спрашиваешь именно об этом?
Ледяная дрожь пробежала по телу девочки, обжигая кожу. Что-то дикое, первобытное проглянуло на миг в ее испуганном взоре, но тут же спряталось, сметенное более сильной стороной души Кайлит’.
- Просто потому, что мне это интересно, - равнодушно пожала она плечами.
- Человек останется человеком, открыв у себя способность к ясновидению? Или пережив клиническую смерть? Дар управления огнем – сильное потрясение, Кайлит’, но потрясение сознания, а не души. Стать Фениксом – значит по-иному взглянуть на себя и на мир вокруг, а не стать кем-то другим, запомни.
Девочка, дрожа всем телом, опустилась на место. Слова Ф’Аорна она запомнила точь-в-точь, до последней буквы … Лучше бы не помнила, не знала! Порой знание ранит большее, чем щадящее неведение. Иногда эта память, необычайно развитая у ее расы, становилась ее проклятием …
Ведь Кайлит’ не была человеком.
... Агония, сжигающая тело и душу… сильнее, чем огонь… разрушительнее…
… Хорошо, что меня не видят…
… Я должна встречать пересвет одна … всегда одна …
… Я оторвалась от них …
… Но они пойдут следом …
… Нужно идти … уходить отсюда…
Обрывочные видения мелькали перед ее внутренним взором непрерывно, и даже вопросы учеников, режущие слух своей громкостью, не могли разогнать картины годичной давности. Она словно заново переживала тот день … День, определивший ее дальнейшую судьбу …
… Бежать … Они рядом …
… Отстают… я быстрее их …
… Лес. Снег вокруг, кружится, гонимый холодным ветром …
… След … древняя смерть…
… Погони уже не слышно …
… Усталость… нужно отдохнуть…
… Темнота … покой …
- Мастер! Это же настоящее чудо!
Ученики окружили Ф’Аорна, с восторгом разглядывая сверкающее огненными бликами крыло, которое Феникс создал в качестве наглядного пособия. Огонь – главная составляющая крыла – лежал ровно, чуть искрясь, повторяя положение руки Ф’Аорна. Пламя не обжигало – дети безбоязненно касались его, ощущая лишь мимолетнее приятное тепло, обволакивающее озябшие пальцы …
… Рассвет … Тревога …
… Снова бегу …
… Прячусь…
… Луч солнца режет горизонт …
- Вы научитесь летать, если проявите достаточно терпения в обучении … это тяжелый труд, и дается он далеко не каждому …
Девочка с голубыми глазами, все это время лишь слушавшая реплики других, решилась, наконец, на вопрос:
- Мастер… это ведь, наверное, больно?
Кайлит’ мрачно усмехнулась, услышав фразу Селианы. Уж слишком точно вопрос девочки перекликался с ее собственными воспоминаниями …
… Солнечный свет… слишком ярок для меня …
… Боль … яростная и беспощадная …
… Рванулась …
… Боль не обманешь …
… Холод… пытаюсь встать … чувствую головокружение…
… Опускаюсь на колени, держась за ствол дерева…
… Слышу шаги …
… Поднимаю глаза …
Девочка не знала, какие чувства она вызвала тогда у главы Братства Фениксов – Ф’Аэстара, но, пытаясь представить себя на его месте, признавала: она повела бы себя совсем по-другому в подобной ситуации…
…Взгляд человека неожиданно серьезен, в нем нет ни порицания, ни насмешки … по его спокойному лицу можно подумать, что встретить в лесу зимой, в мороз и метель, абсолютно обнаженную девочку – самое обычное дело.
Ф’Аэстар скинул с себя куртку и набросил на мои плечи. Холод не отпускал, напротив, он проникал в кровь все сильнее, смерзаясь кристалликами льда и снега, но все равно я была безумно благодарна ему за заботу. Человек задумчиво смотрел на меня некоторое время, потом все же спросил:
- Как твое имя?
Голосовые связки не слушались меня … они застыли, закоченев, как и все мое тело. Но все-таки я ответила, так тихо, что ему пришлось наклонить ко мне голову, чтобы услышать мой неуверенный ответ:
- Ка-Илит’а …
Вот оно, имя, о котором до встречи с Фениксом она не вспоминала… память в тот момент на краткий миг разорвала пелену беспамятства и позволила девочке вспомнить, как ее называли те, кто был ей дорог…
- Я знаю тебя…
Я ощутимо содрогнулась, услышав эту фразу. Заметил ли это человек? Навряд ли … я и так дрожала – от холода … а теперь еще и от страха… Он знает, кто я?
Напрасно боялась: человек улыбнулся:
- Ведь это ты вчера напугала полдеревни … своими играми с огнем?
- За мной погнались мальчишки… я отбивалась…как могла … я… кого-нибудь ранила?
Человек покачал головой, продолжая ободряюще мне улыбаться:
- С деревенскими все в порядке. Они рады, что все обошлось …
И добавил, глядя мне в глаза:
- А я, кажется, нашел очень и очень перспективную ученицу …хоть и Мадхета. Ты станешь сильным Фениксом, Ка-Илит‘а. Я верю в это …
- Мастер! Почему не каждый … человек … может стать Фениксом? – словно со стороны, услышала свой вопрос Кайлит’.
Ф’Аорн смерил ее оценивающим взглядом.
- Я уже отвечал на этот вопрос, Ка-Илит’а. Тебе нужно было бы чуть внимательнее слушать мои слова …
Она смутилась и отвела взгляд.
- Я …
- Не нужно оправданий. Феникс не должен быть рассеян – пусть это послужит тебе уроком!
И добавил, обращаясь к классу:
- Все свободны, увидимся завтра в 9! И не опаздывайте!
Кайлит’ вышла из аудитории в сумбурном настроении. Умом она понимала, что до пересвета – не больше получаса, и ей нужно спешить, но … почему-то сейчас ей было все равно, что она может не успеть …
В усталом сознании зазвучали отголоски песни, и девочка не стала их гнать: мелодия пришлась ей под настроение …
Если бы кто-то знал, как я устал бежать от сна!
Видно, я должен был повернуть туда…
Глядя в стекло окна, как я молил сойти с ума, но в этом холоде и была цена...
Кайлит’ пропела последнюю строчку вслух, вспоминая снег и холод, с которым ей предстояло свидеться совсем скоро – буквально через несколько минут. Опомнившись, она забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Щеколда послушно встала на свое место, надежно отгородив девочку от мира … от жестокого мира, беспощадного ко всем, кто отличается от серой толпы …
Я не умею сам не доверять своим глазам,
Я не боюсь лететь, я успел решить.
Жизнь - это просто миг,
Я так устал бояться жить!
Ты не умела ждать, я не смог забыть …
Она бросила быстрый взгляд в окно, словно желая убедиться, не обманывают ли ее чувства, твердящие, что до захода солнца остались считанные минуты. Нет, все верно: светило цепляет горизонт своим краем, еще немного – и оно скроется из глаз, погрузив мир во тьму …
Выдохнуть жизнь, делая шаг
Сердце пусть вниз, а вверх душа,
И получить счастье взамен …
Нет, уж кто-кто, а она счастья в жизни точно не дождется. Радость к ней не то что сама не придет, она даже на деловое предложение обменять свое присутствие на другие, не менее сильные эмоции в ее душе не согласится… а как хотелось бы хоть раз испытать это прекрасное чувство ….
Девочка с сожалением развесила школьную одежду в шкафу и села на кровать - так люди обычно поступают перед дальней дорогой. Другого применения данному предмету мебели Кайлит’ так и не нашла - ей не нужен был сон, и эта кровать пустовала уже год … ровно столько времени, сколько она жила в этой комнате …
…И счастье толкнет волной,
Слышу твой шепот за спиной,
Я знаю, что это ты,
Ты пришла за мной.
Верил, что ты придешь. Видишь, поет последний дождь?
Я не боюсь лететь, если ты со мной…
… А ведь дождь, а точнее, снег за окном действительно может стать последним для нее - опасность подстерегает мадхета на каждом шагу …
Девочка закусила губу, пытаясь отогнать негативные мысли прочь от себя, но слезы хлынули из глаз против ее воли. Она не стала сдерживать их: то, что произойдет с минуты на минуту, быстро прекратит неспешный бег капелек влаги по ее щекам …
Прощальный взгляд в зеркало: ничего ли она не забыла? Кайлит’ знала, что не может забыть ни одной вещи по той простой причине, что в ее ночной жизни ей не понадобится ни один предмет, созданный человеком, и она просто ищет отсрочку…
Она боялась себе в этом признаться, но против правды идти не могла: мадхеты не умеют врать и притворяться …
И даже боль не становится сильней
Или, может быть, некуда больней
Если вышел за болевой порог?
Боль ее не страшила: она уже давно привыкла к ней …
Если тело способно болеть – значит, оно все еще есть у нее.
Значит, она пока еще жива …
А раз так - у нее есть надежда увидеть следующий рассвет …
Песня звучала в ее голове, такая знакомая … такая подходящая к моменту …
Строчки беззвучно складывались в слова, а губы девочки шептали, повторяя фразы из так полюбившейся ей мелодии:
Это был шанс, падая ввысь
Верить в любовь, длинней, чем жизнь,
Брошенный мир, найденный день,
Счастье под небом #7 …
Пора! Больше откладывать это не получится… и не надо! Девочка прислушалась: все ли спокойно? – и скользнула в сторону открытого окна…
… А солнце так же легко и бесшумно скользнуло за горизонт …
Теперь это все неважно…
Мне больше не страшно …
Высота 2го этажа ее не останавливала никогда, а, учитывая, что под ее комнатой была аудитория, в это время не используемая… ее не могли заметить… не могли остановить …
… - Вы видели? Она быстрая, словно ветер… и такая же неуловимая … а еще безумно красивая …
- Это была кошка? – с легким интересом спросил собеседник.
Говоривший кивнул. И добавил с сожалением:
- Только я не знаю, какая именно… Просто дикая хищница …
И, с печалью в голосе:
- Как бы я хотел увидеть ее … еще хоть раз …
Пересветное небо молчало, как и второй человек. Последний вообще смотрел на товарища немного насмешливо, словно на малыша, увидевшего яркую бабочку и теперь утверждающего, что она – смысл его жизни. Но говоривший словно не замечал прохладного к себе отношения. Он вглядывался в глубину леса, долго и внимательно, словно деревья могли дать ему ответ. Его губы едва слышно шептали:
- Мечта …
Кайлит’ тенью промелькнула по стене здания и прыгнула, мягко коснувшись лапами земли. Глаза рыси скользнули по небу, считая звезды, мягко светящиеся во мраке…
Она устала жить этой жизнью, устала прятаться от себя и от мира, который был ей не рад. Все ее действия – это лишь попытка сохранить жизнь зверю, обитающему в ней …
Кайлит’ устало прикрыла глаза, вспоминая …
Стать Фениксом – значит по-иному взглянуть на себя и на мир вокруг, а не стать кем-то другим, запомни, – так он сказал?
… Я не могу ошибиться…
… Мне не стать человеком…
… Я не смогу быть одной из них …
Понимание обернулось большей болью, чем обращение, через которое Кайлит’ только что прошла. Изгой. Чужак. Она не помнит прошлого… и, скорее всего, у нее нет и будущего…
Жизнь – это просто миг …
… Рысь сорвалась с места стремительно, так, что, окажись поблизости люди, ни один из них не смог бы проследить это мгновенное движение, этот полет без крыльев, полет одной лишь силой отчаяния и безнадежности …
Нет цели. Нет пути.
Остается лишь бег… и его у меня никто не отнимет…
Рысь летела, стелясь по над землей, как бесплотный призрак. Жажда скорости захватила ее, помогла забыть о страхе и тревоге… забыть… хоть на время…
Она уходила, чтобы вернуться, как возвращалась уже много дней.
Дитя Двух Светил.
Мадхет по имени Кайлит’ …
Несмотря ни на что, она все же любила жизнь …

"Блики пламени лежали на всем - камни,листья и стволы деревьев,цветы - все отражало огненные сполохи пламени,и даже в небе цвел прекрасный,ярко-красный огненный цветок.Я неслась по дороге,каменистой горной дороге,по бокам,сзади,сверху огнистыми брызгами текло пламя,оно жадно тянулось ко мне,желая сжечь,испепелить,изничтожить,и лишь впереди маленькой черточкой тлела надежда. Я стремилась туда всей душой,сердце рвалось туда,и я,не смотря на все преграда,не чуствуя ни усталости,ни страшного жара я продолжала скачками покрывать расстояние до спасения.Чуства были напряжены,слух насторожен и глаз верен. И,откуда-то издалека,словно из другого мира,доносился до меня слабый голос "Беги,Лия,беги! Не останавливайся!" Еще один прыжок,еще! Быстрые,легкие,уверенные движения отнють не были плодами тренировок,ещедневных и многочасовых. Реакция обострилась,память стала похожа на отточенный клинок - вот что сделали со мной страх и отчаяние! Я стала опасней раненого зверя - страх не затмил мой разум,и я четко просчитывала свои действия. И искала пути к спасению...Спокойно,но быстро - по возможности,не нервничала,не дергалась,но быстро и размеренно бежала,не обращая внимания на горячее соседство огня. Серой неосязаемой тенью стала я,стелясь над землей подобно туману,но быстрее,куда быстрее. Серебрянная молния за пеленой дождя,быстрая,пронзительная вспышка,на миг озаряющая небо...Я забыла про страх. Я неслась и неслась вперед,и огонь преследовал меня,тянулся ко мне - но достать не мог. Его длинные щупальца в бессильной злобе обвисли,выбрасывая искры. Но меня уже не достать! Я быстрее ветра,быстрее молний,прорезающей небо,быстрее света! Меня оберегает чья-то добрая воля - так мне казалось. Голос порой подсказывал мне что-то,и всегда его подсказка была верной.Вот и сейчас,вырвавший из бушующего пламени,я возблагодарила неведомого мне покровителя.Сейчас я в безопастности. Но надолго ли?"

"...Я не ожидала,я совсем не ожидала этого. Песня,только что игравшая в соседней комнате,умолкла,погасла,как свечка,но навстречу мне,из каких-то невиданных глубин поднималась другая - призванная заменить ее,что бы река мелодии не перестала литься,не перестала течь,ублажая слух и неся хорошее настроение.
Я стояла как громом пораженная - грохочушие раскаты невиданной грозы все еще звучали в моих ушах и в моем сознании.Дождь - ветер - гром - все смешалось в едином,тихом,мерном звуке,музыка успокаивала,она несла спасение,и было что-то далекое,но все же ,смутно чудилось,родное в этом тихом танце,сотворенном,казалось,самой природой.
Гром еще звучал,когда раздались первые звуки настоящей музыки. Кто творил ее - это был Бог...Так мне казалось,когда я слушала звонкие,радостные переливы сладостной песни,добиравшиеся до самого сердца и ронявшие в душу самые чистые,светлые мысли. Очень удивляло меня - мелодия казалась мне по-прежнему знакомой,но я уверенно знала - я не слышала ее раньше! Такое не забывается...Ни годы,ни расстояния,уверенна,не смогут затмить этого впечатления - ты,будто птица,свободен,паришь в облаках,и весь мир открыт тебе...Ты можешь быть везде и нигде,ты можешь быть человеком,а можешь превратиться в крохотную песчинку,можешь приказывать - и слушаться приказов,ты и птица в небе,и рыба в море,и человек - одновременно...
Ощущение было такое,будто я скачу яростным галопом в степи,грива лошади хлещет по лицу,но я не ощущаю ничего,кроме пьянящего восторга,восторга движения,свободы...Да,я свободна,мы свободны,мы - две птицы в небе,что не думают о плохом...Мы не знаем угнетения и оскорблений,мы просто мчимся - дальше,дальше,пока хватает сил...
Музыка лилась,переливалась,сверкала и лучилась... Ее мягкий,необычно мягкий настрой неожиданно заставил меня забыть обо все - я хотела лишь слушать и слушать дивную мелодию...
Слова,неожиданно прозвучавшие на общем фоне,были яркими,запоминающимися, как птичья трель,высокий голос был спокоен,вечный,как сама жизнь...Язык был незнаком мне,но какое это имеет значение? Переливчатый,звенящий в тишине,подобно журчанию серебристого ручья,голос выводил слова аккуратно,будто художник,делая картину живой всего несколькими штрихами-словами.
"Litl,me home" - фраза упала,подобно капле,прямо в душу,уронив вдруг тихую печаль...К чему это?
В памяти внезапно встали слова матери: "Каждому живому существу должен быть свой ДОМ. Без него не прожить - ни человеку,ни зверю. Очень важно знать,что у тебя есть ДОМ,куда ты можешь ВЕРНУТЬСЯ."
ДОМ! Эта песня - о ДОМЕ! О том единственном ДОМЕ,что хранит и оберегает нас,что дарит вечерами,когда на улице и снег,и дождь,и град,и ветер,тепло и заботу. Эта песня о вечности,чья пропасть веков завораживает при взгляде в нее...О дружбе - той настоящей ДРУЖБЕ,что так нужна всем...О поддержке и помощи,что дает дом и близкие тебе люди...
Слова не таяли в воздухе,они повисали там,дыша теплом и заботой...С трепетом в груди я разбирала буквы древнего,как сама жизнь,языка.Прекрасные слова,прежде не понятые мной,внезапно стали той открытой книгой,которую легко прочитать...Не дыша,я читала слова дивной песни,завораживающие,прекрасные...Чистота и покой - буквы были буквально ими пропитаны...Я пила их полной грудью,у слов был даже какой-то особенный аромат...
Последние звуки дивной мелодии растаяли в воздухе...Растаяли,и вместе с тем остались в моей душе...Навсегда..."

Мир постепенно погружался во тьму. Солнце медленно спускалась за горизонт, и её последние лучи как будто прощались с единственным Человеком, наблюдавшим за ними. Этого человека Солнце знала очень хорошо. Он всегда встречал её на рассвете и прощался с ней на закате. Солнце любила его. И он любил Солнце. Но, к сожалению, вместе они быть не могли. Они были пленниками разных миров. Солнцу было суждено навек остаться с Ветром, который летал по миру, донося до всех радость жизни. А Человек был одинок, его никто не держал, но он не смел пойти против могучего Ветра. Нет, он не был трусом, просто он осознавал свою беспомощность. Поэтому день за днём он пытался найти свою половинку в реальном мире, а не в каком либо другом. Но, как ни прискорбно, у Человека ничего не получалось. Вокруг него было много красивых женщин, но ни одна не могла сравниться с Солнцем. И тогда благородная Солнце обратилась за помощью к Ветру, чтобы он помог Человеку найти его половинку, ведь Ветер приносил всем радость, почему же он не может осчастливить одного единственного, ему нужно так мало и в то же время так много…. И Ветер не стал противиться желаниям Солнца, он и сам видел мучения Человека. Поэтому, не медля, полетел в далёкие страны, искать ту единственную для Человека. Он уже практически облетел весь мир, когда ему навстречу попалась Дождь. Она явно была не в настроении, потому как её сопровождала её очень хорошая знакомая Гроза. Ветер вежливо поинтересовался о причине плохого настроения подруг, на что они ответили, что одна человеческая особа окончательно довела их до точки кипения, и что у них уже просто нет сил справляться с ней. Ветер подумал с секунду и попросил показать ему эту особу. Дождь переглянулась с Грозой, но не стала вдаваться в расспросы. Буквально через несколько минут в поле зрения попала Девушка. Она не была похожа на всех тех, кого он видел до сих пор. Её ярко-рыжие волосы развевались от его порывов, а на губах сияла ослепительная улыбка. И Ветер понял, что он нашёл ту единственную для Человека. Он подлетел к ней и задал вопрос, который изменил всю жизнь Девушки: хочет ли она отправиться с ним в небольшое путешествие, в конце которого её ждёт сюрприз. Девушка согласилась. Дождь и Гроза вздохнули с облегчением, и последняя упорхнула по своим грозовым делам. А Ветер подхватил Девушку, и полетел обратно, навстречу Солнцу и Человеку, которые уже ждали его. И стоило Человеку увидеть Девушку, как он понял, что вот – его одна единственная половинка, которую он так давно искал. И с тех пор они никогда не расставались. Солнце была довольна Ветром, и теперь каждый рассвет и закат проводила с ним, любуясь счастьем Человека.

Добавлено (2007-11-17, 12:05)
---------------------------------------------
Дождливый Лондон… Утренний туман над городом… Девушка в сером плаще медленно шагала по улице… Моросил мелкий дождь… Город начинал просыпаться, постепенно оживать… Девушку не волновало ничего вокруг, лишь одна мысль пульсировала в мозгу: «Я его не люблю… Никогда не полюблю… Надоело притворяться… Носить маску… Не люблю, я его ненавижу!» Случается, что люди заключают брак не по обоюдному согласию, а принудительно. Но ведь ни один мужчина всерьёз не думает, что терпение будет вечным? Заставить девушку выйти замуж? И чего вы добьетесь? Что в итоге она либо будет страдать всю жизнь, либо рискнёт круто всё изменить, и уйти. Девушка в сером плаще была очень молода, и вместе с тем очень красива. Её красота не была обычной, холодной маской. Черты лица смягчались добрыми, миндалевидной формы глазами, цвета неба в южную ночь. Бледная кожа покрылась лёгким румянцем от прохладного ветра. Чёрные волосы ниспадали на плечи, звук стучащих об асфальт каблуков становился всё тише. Девушка уходила. Уходила туда, где её ждала настоящая любовь. Туда, где её действительно ждали…

Тоже один из моих ранних рассказов.

Он бредёт один в ночи. Вокруг ни души. Он отомстил. Что теперь? Как жить дальше? Морозный воздух покалывает свежий шрам на морде, бок обливается кровью. Что дальше?! Он не знал…
И он завыл…

гм...чё получилось, то получилось

Продрогшая до костей осень смывает остатки своего жалкого макияжа. Простудившееся небо льет свои слезы на обездоленную землю, не жалея случайного прохожего. Природа разделась до гола, не обращая внимания на то, что вокруг все прячутся в свою скорлупу, надеясь на невозможное. Деревья корябуют своими кривыми пальцами свинцовые тучи. Леденящий душу ветер разрывает последнюю надежду заблудшего котенка.

Последняя капля бездонного моря падает вниз…в бездну пустоты, окруженную обыденной суетой. С десятого этажа…

Испуганное существо, что позабыло материнскую ласку, смотрит свысока на бездушные манекены полные страха и суеверия. Они как муравьи кишат в своем каменном муравейнике. Они не знают, что есть дитя, которое забилось в угол жизни и ждет прилив сил,…чтобы сделать шаг вперед - к светлому.

Как прекрасно летают в небесах птицы, как изящно порхают мотыльки, что из-за своей неосторожности сгорают в пламени безжалостного огня.… Как хочется почувствовать, что такое свобода! Увидеть внизу сады, поля, города, понять как они неизбежно малы и ничтожны.… Мчаться наперегонки с ветром, разрывать пушистые, разноцветные облака, купаться в золотистых лучах солнца! Быть свободной, ничем не прикованной к этой груде мусора и металлолома!

Один лишь шаг тебя отделяет от этого прекрасного ведения!

Решимость промелькнула в замерших мыслях. Сползла одинокая слеза по нежному личику, которое подобно красоте изнеженной розы. Леденящий душу холод, который разрывает на куски твое тело. Сердце бьется как птенчик в золотой клетке. Шаг… и…

Лечу!.. Я лечу!..

Волосы развеваются на ветру. Глаза наполнились слезами навеянные счастьем. Душа замерла в предвкушении чего-то великого и неизбежного. Сердечко екнуло в последний раз.… В изумрудных глазах отразился серо-грязный камень…. Для испуганного существа наступил вечный мрак…

Мимо промелькнула тень случайного прохожего. На асфальте невинное тельце ребенка. Вокруг лужа алых лепестков крови. Грязь испачкала розовое платьице. Растрепались золотистые локоны. Вокруг тишина.… Никого…

Свет. Ангелы. Лечу!..

- Уходи … возвращайся… - Шепнул рассвет.
- Это мой мир, я не хочу его потерять, - робкая просьба.
- Время не обманешь, - безжалостно, сметая последние иллюзии, прозвучало в ответ.
… И Рысь вскинула голову, вглядываясь в Пересветное небо.
Стремительная молния сорвалась на бег, распугав птиц, ночевавших на том же дереве, которое выбрала местом своего отдыха и Кайлит’. Неожиданно осознав, что полоса небосклона у самого горизонта уже несет на себе отпечаток лучей восходящего солнца, она очень испугалась. Еще несколько минут – и светило поднимется над землей, озаряя лес кроваво-красными и желтыми косыми лучами. И свет этот увидит не только она – рассвет не обманешь, не задержишь и не остановишь. Солнце взойдет в срок, привычно подарив всему живому тепло своих лучей, и мир проснется, готовый к новой жизни в пределах нового дня. Вот только пересвет – момент смены двух светил – нельзя встречать вне стен дома …
Ой, я ведь опять сужу только по себе!- Укорила себя Ка-Илит’а. Несмотря на все усиливающуюся слабость, она мужественно не сбавляла темпа. Конечно, мадхет была бы и не прочь порадоваться вместе со всеми, вот только спешка мешала ей ощутить какие бы то ни было позитивные чувства. Да и жар, медленно расползающийся по телу и доставляющий ей немалую боль, не способствовал улучшению настроения. И потом – Кайлит’ бежала, уже понимая, что ей навряд ли успеть вовремя.
Лететь стрелой! Стелиться по над землей, как бесплотный призрак, как тень!
Глаза привычно зажмурились, когда Рысь пригнула голову, уходя от удара хлесткой веткой. Она карабкалась по стволам деревьев и прыгала с ветви на ветвь, преодолевая огромные расстояния одним махом. Сорваться вниз она не боялась – другой, куда более реальный страх владел ее разумом и духом. Что произойдет, если она хоть на миг отпустит контроль над своим телом? Она знала ответ, но не хотела думать об этом. Конечно, все бывает в первый раз, но Ка-Илит’а очень надеялась, что сегодняшний день не откроет людям ее секретов. Она еще слишком мало пожила, чтобы умирать из-за такого пустячного повода, как банальное опоздание …
Отчаяние придало ей сил: сознание отчетливо нарисовало ей сцену, участницей которой ей менее всего хотелось бы стать, и, вложив все оставшиеся силы в этот последний марш-бросок, Кайлит’ стремительно рванулась вперед. Она пересекла прочерченный рассветными тенями двор и, даже не пытаясь, как обычно, забраться по стене, с разбегу прыгнула в открытое окошко 2го этажа – вот же ш счастье, что она его оставила настежь открытым, будто знала, что возвращаться придется таким диким, варварским способом - когтями вцепилась в подоконник и подтянула тело к проему, порадовавшись заодно, что в ней сейчас совсем немного весу. Ну а то как бы она подтянулась на когтях, которые хоть и острые, но хрупкие? Кайлит’ помедлила на подоконнике лишь миг – и снова, пластаясь, слетела, только теперь уже не вверх, а вниз, скрываясь от возможных нежелательных взглядов. С того момента, как она оставила подоконник, ее не могли увидеть ничьи любопытные глаза, и потому Ка-Илит’а, наконец, сбросила со своей крови тенета, отпуская живительную влагу на волю. До этого мгновения переход был невозможен, но теперь, когда напряжение, наконец, спало, кровь рванулась вперед по жилам, острой болью реагируя на солнечные лучи. Если бы в этот момент в комнате оказался бы кто-то кроме нее, он смог бы во всей красе полюбоваться принудительным обращением существа, выполненным прямо в полете. Снятая с контроля кровь не промедлила с переходом ни секунды, и для стороннего наблюдателя силуэт кошки словно взорвался белым сиянием задействованной в процессе энергии. На этот раз Кайлит’ не сдержала болезненного крика – она никогда не «сковывала» свою кровь так надолго, и потому лишь теперь узнала, как это тяжело. Не будь ситуация столь безвыходной, никогда бы не решилась на подобный шаг. Но уже через миг боль отпустила, и облегчение буквально затопило ее измученное сознание.
Она упала на пол – не приземлилась, а именно упала – полностью обессиленной. Возможности совершить красивый и правильный прыжок у Ка-Илит’ы не было – после обращения очень трудно скоординировать свои движения, да и к тому же на то, чтобы сгруппироваться, тоже нужно время, которым она как раз-таки и не располагала. И хотя в другой раз собственное неуклюжее падение могло бы ее позабавить, в данный момент Мадхету было уж точно не до смеха. Тело сковали холод и оцепенение, но прежде, чем оно перестало ей подчиняться, девочка успела прижать к полу раскрытые ладони, ища поддержки у теплого дерева паркета. Она часто встречала пересвет вот так – лежа на полу и ощущая при этом кожей приятно греющее прикосновение дерева и безжалостный холод окружающего воздуха. Это была загадка, над которой не раз задумывалась Кайлит’ – почему дерево пола всегда встречает ее вот так, словно пытаясь ей помочь? Время после обращения – самое тяжело переносимое физически – было бы значительно страшнее для нее, если бы не эта вот поддержка…
Девочка лежала, чувствуя, как к ее озябшему телу возвращается тепло – кровь уже не кипела, сердце не стучало молотом в груди, делая значительно больше, чем дОлжно, ударов в минуту. Шероховатая поверхность грела ладони так мягко и приятно, словно она держала руки над трепетным огоньком свечи – пламя не обжигало, но грело и освещало для нее беспросветную ночь…
Она провела в неподвижности несколько минут, приходя в себя. Но, хотя дыхание и пульс уже вошли в норму, а температура снизилась до вполне приемлемого человеку значения, слабость в теле так и не прошла, что было, в общем-то, очень странно. Обычно девочка-мадхет не ощущала даже признаков усталости после пересвета… но тут по ее спине пробежала болезненная судорога, Кайлит’ невольно оскалилась от резкой боли, даже не делая поправку на то, как необычно это ее действие выглядит со стороны – звериный жест в человеческом исполнении казался бы комичным, если бы не страдание, застывшее в золотых глазах девочки. Как поняла Ка-Илит’а, из-за задержки с обращением оное прошло медленнее, полностью завершившись только сейчас. Законченность действия погладила сознание, уставшее от боли, вернув Ка-Илит’е телесную и духовную свободу. Снова здоровая, она была готова к любым испытания, ниспосланным судьбой.
Угрожающая полуулыбка таяла на губах, унося с собой накопившееся с пересвета напряжение. Кайлит’ оперлась на локти и поднялась с пола, недовольно отряхиваясь – из дикого леса в ее комнату на мягких кошачьих лапах перекочевало немалое количество мусора, сейчас охотно колющего ее обнаженное тело. Взгляд мимолетно зацепил настенные часы, показывающие, что до начала занятий в Мерисильн’е остается еще около полутора часов. Все прочие дети в такое время тихо-мирно дремали в уютных кроватях, явно не испытывая бОльших неприятных ощущений, чем кошмарный сон, разбудивший одного-двух из них раньше времени. Счастливцы! Кайлит’ печально улыбнулась. Интересно, каково это – быть человеком? Жить размеренной и спокойной жизнью без сильных потрясений? Возможно…
Девочка задумчиво провела рукой по волосам, золотисто-белой волной ниспадающим на плечи, и, облокотившись о стену, заглянула в висящее на уровне ее глаз зеркало. Оно – отливающее серебром и манящее своей глубиной – удивительно сочеталось с рисунком обоев на стене и словно бы «вырастало» из них. Тонкие рунические записи на ободе зеркальной глади не разобрать – предмету явно было немало лет, лишь малую часть из которых зеркало провело в Мерисильн’е, но Ка-Илит’а знала от Ф’Аэстара, что там написано. Слова алыми строчками отпечатались в ее сознании …